— Я написал, — перебил его Каэр холодно, — что приду посмотреть. А это не одно и то же.
Только тут он бросил на меня взгляд. Взгляд долгий, тяжёлый, почти с вызовом. Будто проверял — запаникую я или нет.
И я вдруг поняла: он тянул время специально. Он
хотел
, чтобы я подумала, что меня бросили.
Я стояла, открыв рот, и впервые за долгое время не знала, что сказать. Сердце грохотало так, что казалось, его слышат даже полицейские.
Он смотрел на меня так, будто ждал — рухну я или выстою.
И тут что-то щёлкнуло в голове. Если он хочет игры — я сыграю.
— Каэр! — выдохнула я, шагнув вперёд, как обиженная, но всё ещё влюблённая невеста из дешёвого романа. — Скажи им правду. Мы… мы ведь поссорились, но это не значит, что ты можешь отрекаться от меня!
В участке повисла тишина. Полицейский сержант моргнул, словно перед ним разыграли драму прямо с подмостков. Второй, помоложе, смущённо кашлянул.
Каэр медленно поднял бровь. Его губы дрогнули — не в улыбке даже, в какой-то опасной насмешке.
— Хм.
Невеста
, значит…
— Ты прекрасно знаешь, что это правда! — выпалила я, сама не веря, что несу. — И я не позволю тебе бросить меня тут на позор.
Сержант покашлял и, заметно сбавив тон, уточнил:
— Господин тал Вэл, выходит, девушка всё-таки ваша?
Каэр выдержал паузу, слишком длинную, чтобы я чувствовала себя в безопасности. Потом всё же кивнул, медленно, словно милостиво:
— Допустим. Да, она моя.
От этих слов у меня по спине побежали мурашки.
Полицейские, облегчённо переглянувшись, явно решили, что семейные сцены — это не их компетенция. Сержант сухо буркнул что-то о бумагах и штрафе, но голос его уже заметно смягчился.
— Раз так, господин тал Вэл, мы передаём её под вашу ответственность. — Он покосился на меня с жалостью, будто видел очередную несчастную жертву женихов с дурным нравом. — Постарайтесь, чтобы подобных недоразумений больше не возникало.
Меня буквально вытолкнули к нему, как мешок с картошкой. Каэр не протянул руку, не сказал ни слова. Просто развернулся и пошёл к выходу, и мне пришлось семенить за ним.
Уже на улице, под серым небом Грейвенхольда, он вдруг резко остановился. Я едва не врезалась ему в спину.
—
Невеста
, — повторил он с таким выражением, будто пробует на вкус незнакомое блюдо. — Надо признать, Черна́, ты обладаешь редким актёрским талантом.
— Да уж, спасибо, — огрызнулась я, поправляя выбившуюся прядь. — Если бы я ждала, пока вы соизволите «спасти», меня бы уже в работный дом упаковали.
Он прищурился.
— А если бы я сказал «нет» и на этот раз? Что бы ты тогда придумала? Что мы давно женаты? Что у нас уже трое детей?
— Может, — фыркнула я. — По крайней мере, я стараюсь выкручиваться, в отличие от некоторых.
Каэр тихо усмехнулся, но глаза его оставались холодными.
— Интересно, надолго ли тебя хватит.
Я сделала вид, что не услышала. Но внутри всё сжималось: он позволил мне остаться только потому, что сам захотел посмотреть, как я буду выкручиваться дальше.
10. Жареная курочка
Мы вышли из полицейского участка и зашагали по мостовой.
— А где ваш экипаж? — не выдержала я. — Мне казалось, человеку вашего положения…
Каэр даже не повернул головы:
— Я не люблю лошадей. И они отвечают мне взаимностью.
— Взаимностью? — переспросила я, чуть споткнувшись.
— Каждая, на которую я пытался сесть, вставала на дыбы или билась в ярости. Пара едва не разнесла конюшню.
Я сглотнула. Враги конского рода — это, видимо, отдельный пункт в его биографии.
— Ладно, допустим. Но ведь у вас же есть машины? Самоходки или как оно тут называется?
Он скользнул на меня взглядом из-под бровей и усмехнулся уголком губ.
— Есть. Но мне... не стоит их водить.
— Не стоит? Это как — права отобрали? — ляпнула я, а он только чуть заметно дёрнул плечом.
Каэр сделал вид, что не слышал, выдержал паузу, а затем, будто ставя точку, резко сменил тему:
— Кстати. О нашей помолвке. Ты понимаешь, что теперь тебе придётся играть эту роль не только в участке?
Я застыла посреди улицы, а он продолжал идти, словно обсуждает погоду.
— Простите,
что
вы сейчас сказали? — зашипела я. — Помолвка? Какая ещё помолвка, кроме той, что я сама придумала, чтобы меня не упрятали в работный дом?
— Та самая, — невозмутимо отозвался Каэр. — Ты сама её озвучила, значит, видимо, согласилась на моё предложение. Будь любезна, теперь отыгрывай уж до конца, не зря же я за тебя поручился.
— Отыгрывай?! Это что, театр абсурда? Я просто к вам на работу устроиться хотела… ну и случайно наврала, чтобы меня не продали на ближайшем углу. А вы… вы теперь это используете?
Он повернул голову, и в серых глазах блеснуло что-то похожее на насмешку.
— Удивительно. Обычно женщины, в особенности заблудшие иностранки, счастливы связать своё имя с дворянином.
— Ага, счастливы, к вам прямо очередь стоит, — фыркнула я. — Впрочем, если верить сплетням, даже все ваши подмастерья бегут без оглядки. И водителя у вас, видимо, тоже нет именно из-за скверного характера.
Каэр ухмыльнулся, но не опроверг.
— И всё же — теперь тебе лучше держаться этой версии. В противном случае у тебя в Грейвенхольде шансов нет.
Я возмущённо всплеснула руками.
— То есть вы хотите сказать, что я обязана ходить и изображать невесту человека вроде вас? Если вы вообще человек!
— А какие у тебя есть варианты, Ир'на Черна́? — мягко, почти лениво спросил он.
— Великолепно, — пробормотала я сквозь зубы. — Жених мечты: угрюмый, колючий и с чувством юмора, похороненным где-то в подвале.
Каэр не ответил. Шёл рядом, задумчиво, с тенью в глазах. Я уже приготовила новую колкость, как он вдруг поднял голову к небу.
— Боюсь, мы не доберёмся до поместья, — сказал он негромко.
Я автоматически посмотрела вверх. Ещё минуту назад было чистое небо, а теперь над крышами клубились тяжёлые облака, темнея буквально на глазах. Ветер поднялся так резко, что едва не сорвал с меня шарф.
— Да ладно! — я остановилась. — Оно же только что светило…
Гром разорвал воздух, будто рядом рванул трансформатор. За ним сразу вторая вспышка, третья. Казалось, вся улица содрогнулась, и даже мостовая под ногами отдавала дрожью.
Каэр нахмурился, не глядя на меня.
— У нас осталось несколько минут.
Мы как раз вышли за последние каменные постройки, когда небо над холмами почернело окончательно. Гром гремел так, будто небесный кузнец стучал молотом прямо по моей голове. Ветер бил в лицо,