– Нам надо немедленно возвращаться, – сказала Утренняя Звезда. – Мы можем добежать до Матери Вод, взять лодку и припасы. На реке мы будем в безопасности и вернемся через несколько дней.
– Нет! – возразила Софи. – Мы по-прежнему лучшие воины на свете, даже без животных силы, и наши способности останутся при нас, пусть в меньшей степени, но они все равно дают нам преимущество, даже больше, чем преимущество. Мы всего в паре миль от Кифа и двух других и можем уже с уверенностью утверждать, что они собираются встретиться с остальными, чтобы переправиться через Матерь Вод. Мы пойдем дальше, мы схватим их, и мы убьем их. Вместо бега перейдем на быстрый шаг, будем сражаться всем отрядом, без одиночных выступлений, и с легкостью выполним задание.
– Я не собираюсь оспаривать твои правила, Софи, я исполню все, что ты прикажешь, – жалобно произнесла Утренняя Звезда. – Но ведь мы наверняка представляем ценность для императрицы и империи. Неужели мы не должны беречь себя? Нам следует вернуться и достать плоть животных силы, на этот раз разделив ее на две или даже три части, как поступил бы любой разумный человек, если бы речь шла о чем-то жизненно важном. – Она бросила на Йоки Чоппу взгляд, способный просверлить дыру в дереве. – А потом прийти сюда снова.
– Я об этом думала, – призналась Софи, – но Айянна считает, что грибоеды собираются уничтожить мир. Обратно в Кальнию и снова сюда – это не меньше десяти дней. К тому времени грибоеды скроются в Гибельных Землях, и мы потеряем их навсегда. Если Айянна права, это будет означать конец мира.
– Но ведь ее пророчество просто чепуха! – заявила Палома.
Ситси ахнула. Все остальные обернулись и уставились на Антилопу. Даже Йоки Чоппа оторвал взгляд от своего магического сосуда.
– Да, это так. Неужели вы действительно считаете, что полдюжины человек и двое детей собираются уничтожить мир? Им нужна для этого непревзойденная магия, а будь она у них, они использовали бы ее против нас в бою, ну или хотя бы для того, чтобы сбежать. Возможно, пророчество и не полная чушь, может быть, грибоеды собираются уничтожить мир, но знаете ли вы, откуда они взялись? Они пришли из-за Бурного Соленого Моря, из земель, кишащих грибоедами. Если кто-то из грибоедов собирается уничтожить мир, так их там остались миллионы, а вовсе не кучка неудачников, за которыми мы бессмысленно гоняемся.
Ситси ожидала, что Софи накинется на Палому, хотя бы строго ее отчитает, но вместо того командирша оуслы сказала:
– Верность пророчества не имеет значения. У нас приказ уничтожить их. Если бы существовал серьезный риск, я подумала бы о том, чтобы не выполнить приказ, но риска сейчас не больше, чем прежде. Вы, разумеется, чувствуете себя ослабевшими, но все равно сильнее всех остальных людей. Еще вы лучше подготовлены, у вас достаточно оружия, чтобы разобраться с жалкой кучкой пришельцев, известных собственной ленью. Будет на то воля Инновака, мы поравняемся с грибоедами раньше, чем они пересекут Матерь Вод. Мы убьем их быстро и безжалостно. А потом вернемся в Кальнию и забудем раз и навсегда об этой поганой истории.
Гуннхильд пришла в себя и уже накладывала примочку на раненое плечо Волка. Сасса опустилась на корточки рядом, чтобы помочь ей.
– Хугин, Мунин! – донесся из леса высокий голос Фрейдис. Они с Оттаром отправились искать енотов.
– А где Финнбоги? – спросил Волк.
– Он побежал вместе с Гартом преследовать выживших скрелингов, – ответила Сасса.
Он кивнул.
– Сходи-ка за ними, ладно?
– Но я нужна здесь, а с ними все будет в порядке. Гарт более чем способен…
Она осеклась под лишенным выражения взглядом Волка.
– Уже иду, – сказала она.
Путь оказался еще хуже, чем подозревал Эрик Сердитый. Если вертикальный подъем вообще можно назвать путем. Начинался он довольно безобидно – тропка шириной в фут в поверхности скалы, – но потом тропка закончилась, и Галенар сказал:
– Видите углубления для рук?
– Ты хочешь сказать, дырки для пальцев?
– Да. Они не рассчитаны на великанов, извини. Они же, кстати, и углубления для ног. – Юный скрелинг поглядел на стопы Эрика. – По крайней мере, так предполагается. И я бы на твоем месте снял эти башмаки. Иди за мной.
Галенар взлетел по каменной стене, словно белка. Он добрался до выступа футах в тридцати над ними, свесился вниз и позвал:
– Поднимайтесь!
Эрик снял башмаки, забросил Друга Индеек за спину, сунул три пальца в первую выемку и подтянулся.
Поначалу было не так уж трудно, хотя в большинство дырок в скале у него помешалось по три пальца рук и два – ног. Однако на середине подъема ему начало казаться, что его руки сделаны из мокрого камыша. Эрик вжался лицом в скальную поверхность и тяжело задышал. Он поднялся уже достаточно высоко, чтобы падение оборвало его жизнь или по меньшей мере изменило ее навсегда.
– Руки устали? – крикнул Массбак в миле – или в десяти шагах – внизу.
– Кажется, они превратились в жир.
– Так со всеми бывает в первые несколько раз. Отдохни минутку, и все пройдет.
Эрик сомневался, что у них есть эта минутка. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как они видели слетевшего с утеса скрелинга, и он сомневался, что его ставшие бесполезными руки выдержат столько. Но наконец какая-то сила вернулась к нему, и он добрался до вершины.
Разумеется, это была не вершина, иначе получилось бы чересчур просто. Это была всего лишь треть пути. По крайней мере, на следующем отрезке снова появилась тропа, не столько тропа, сколько выступ шириной в его ладонь, но все-таки удобнее для подъема.
– И что, до самого верха вот так? – спросил он.
– Нет, – отозвался Галенар, вытащил прямо из скалы веревку и подергал. Эрик поднял глаза. Эта штуковина змеилась и раскачивалась вплоть до какой-то точки в тридцати шагах над ними. – По веревкам хорошо лазишь?
Сасса бежала по лесу, полному бабочек и цветочных ароматов, едва касаясь усыпанной листьями тропы и сжимая в руке лук.
Она остановилась, услышав впереди голоса, и ринулась на них.
На поляне оказались три мертвых скрелинга, две огромные рыбы, искусно сплетенные из тростника, и Гарт, который держал Финнбоги над головой, шагая к краю утеса.
– Стой! – выкрикнула