Финнбоги не особенно слушал. Однако суть была не в этом. Это же безумие.
– Но ты ведь слышал, что там на западе: кинжалозубые кошки, звери-людоеды, по сравнению с которыми наши медведи просто бурундуки, племена каннибалов, одноногие великаны, которые будут пинать тебя до смерти, трехголовые тролли, реки, слишком широкие, чтобы переплыть их, горы, слишком высокие, чтобы их перелезть, растения, которые ловят людей, чтобы содрать плоть с костей, рои ос, убивающих с одного укуса, огненные звери с…
– Рассекатель Задниц рассечет всем им задницы.
– Рассекатель Задниц рассечет задницу осе? Или горе? А растению?
– Да запросто.
– Значит, ты пойдешь на запад и умрешь, пытаясь рассечь задницу осе, пока ее товарки жалят тебя до смерти, потому что шестилетняя девчонка сказала тебе то, что сказал ее немой братишка?
– Дело не только в пророчестве. Это место иссякло. Откуда берутся эти бизоны?
Финнбоги огляделся по сторонам. Двое парней, чьи пурпурные рубахи означали, что они добровольно помогают на тинге, сняли с огня одного бизона и теперь срезали успевшее прожариться мясо. Один из них приплясывал, чтобы показать, какой он весельчак, а другой напустил на себя самодовольное выражение: «Вы только поглядите на меня, я помогаю!» Финнбоги не нравились эти помощнички в пурпурных рубахах.
– Бизоны берутся с равнин на западе.
– В самом деле? Так говорят нам скрелинги, но мы же сами никогда там не бывали. Получается, не знаем. А мне надо знать! Мне необходимо исследовать земли! Весь Мидгард [5] и за его пределами! Скрелинги приносят нам пищу и держат нас в заточении. Мы здесь не лучше животных на ферме, а я рожден не для того, чтобы быть животным. Я герой, и я должен вести себя как герой. Я ухожу. Тебе стоит пойти со мной. Мы будем как Тор и Локи, идущие в земли великанов. Только никому не рассказывай. А теперь я вынужден оставить тебя, мне необходимо произвести впечатление на важных людей.
Финнбоги поглядел ему вслед. Как бы сильно ему ни хотелось уйти, мысль о том, чтобы действительно уйти, нагоняла ужас.
Фросса Многоумная с усилием вскарабкалась на возвышение. То ли эти проклятые Фрейром ступеньки становились выше с каждым тингом, то ли ее новый наряд и головной убор – тяжелее, чем в прошлый раз. Просторные яркие одежды были важной частью образа той Фроссы, которую любил народ, так что она не имела права никого разочаровать. Она считала своим долгом надевать на каждый новый тинг наряд тяжелее и ярче предыдущего. На этот раз Сасса Губожуйка превзошла самое себя – поразительное творение. Какая жалость, что этой девушке с, увы, перекошенным лицом, недостало сообразительности и почтения, чтобы взять ткань полегче!
Законоговоритель, Рангвальд Мудрый, или Рангвальд Репоголовый, как смешно и метко называли его все за спиной, проследовал за ней на возвышение. Он был до крайности скучно одет в черные штаны и белую рубаху, что вполне согласовывалось с его скучной ролью.
Рангвальд занял свое место, Фросса прошла к своему, по другую сторону от трона ярла Бродира. Все три стула были сделаны из досок корабля Открывателя Миров Олафа. Фросса кивнула музыканту с рожком. Он завершил заунывную мелодию какой-то сложной последовательностью нот, и все лица на Квадрате Олафа развернулись к возвышению, дожидаясь появления ярла Бродира Великолепного.
Ярл взлетел на возвышение с живостью юноши, однако приветственные возгласы прозвучали глуше обычного. Фросса понимала причину. Назревали неприятности. К тому моменту, когда ярл уселся на трон, толпа угрюмо замолкла, как ни старались развеселые пурпурные помощники подбодрить всех вокруг.
Фросса оглядела море хмурых лиц и отыскала причину. Вот он, стоит и таращится на бизона над огнем, хлопая в ладоши в каком-то безумном восторге или, может, отчаянии. Никогда не поймешь, о чем думает этот несчастный маленький полудурок. Оттар Нытик, опасный ребенок, которого следовало убить при рождении. Который и в самом деле был почти убит еще до рождения.
Фросса любила всех детей, однако жить так, как Оттар, должно быть, жутко, и чем скорее мальчишке помогут расстаться с этой жизнью, тем лучше. Очень жаль, что его родителям не удалось прикончить его еще в утробе, хотя они пытались. Народ болтал разные глупости о том, как ужасно они поступили, но любой, кому хватает мозгов отделить эмоции от практической пользы, увидит, что всем было бы проще, если бы паршивец вообще не родился.
Фрейдис Докучливая подскочила к брату и развернула его лицом к возвышению. В этой маленькой девочке что-то есть. Разумеется, странно, что она способна понимать то, что говорит ее братец, когда больше не понимает никто. Все просто принимали это, но Фроссу не просто так называли Многоумной. Кто докажет, что эта девочка не смутьянка, которая выдумывает все эти пророчества Оттара? Кроме того, предсказания мальчишки просто смехотворны по сравнению с собственными прорицаниями Фроссы. Торнадо и огромная рыба были просто удачными догадками. Фросса получала куда более впечатляющие откровения, делая подношения Фрейру. Кто предсказал холода прошлой зимой? Кто предвидел смерть Скапти Старого?
Фросса подозревала, что обладает способностями, поскольку в числе ее предков были ваны, семья богов, в которую входят Фрей и Фрейя. Она никогда не делилась с другими своими догадками, скромность в характере ванов, однако ее божественное наследие давало ей основание втайне гордиться собой, причем вполне справедливо.
– Добро пожаловать на тинг! – прокричал ярл Бродир. Послышалось несколько вялых возгласов. – Восхвалите же вместе со мной Тора, разделив с нашим богом и защитником этих двух бизонов!
Фросса поискала в толпе лицо Гуннхильд. Всегда приятно посмотреть, как реагирует последовательница Криста, когда народ восхваляет Тора. Она нашла ее. И точно, Гуннхильд выглядела так, словно только что хорошенько нюхнула из полного мешка лисьего дерьма. Фросса подавила усмешку.
– Рука Тора направила Открывателя Миров Олафа через Соленое Море и вверх по Могучей Реке, мимо Водопада Верной…
– А что с пророчеством Оттара? – прервала какая-то молодая невоспитанная дура. Бродир великодушно не обратил на нее внимания. – Мимо Водопада Верной Гибели и…
– И где скрелинги?! – воскликнул кто-то еще.
– Да! Они что, уже идут нас убивать? – спросил еще один.
И вскоре уже все выкрикивали вопросы.
Фросса благожелательно улыбалась простым людям, подавляя желание заорать на них. Они же не виноваты, что такие легковерные. Она любила их, как мать, однако, как мать, временами она сердилась на них. Время от времени их требовалось отшлепать ради их же пользы.
Ярл Бродир поднял руку. Он-то знает, что сказать, чтобы усмирить несведущих.
– Ладно, ладно, народ. Вижу, мы