– Открыватель Миров Олаф сказал мне, что никакой опасности нет, – продолжила она. – И еще он сказал, что любой, кто покинет Труды и направится на запад, погибнет самым ужасным образом.
– На этом закончим, – подытожил ярл Бродир. – И нет никакого…
Законоговоритель Рангвальд тронул его за плечо и указал на толпу, в которой Поппо Белозубый тянул руку.
– Если кто-то старше пятидесяти лет поднимает руку на тинге, ему необходимо дать слово! – нараспев сообщил Рангвальд.
– Верно, верно, – согласился Бродир. – В чем дело, Белозубый?
– Спасибо, – сказал Поппо, широко улыбаясь. – Я вот что подумал. Нам всем лучше уйти из Трудов, неважно, правдиво ли пророчество Оттара. Пока скрелингов нет дома, самое подходящее время, чтобы смыться.
– Да зачем нам это?!
Вопрос ярла Бродира прозвучал опасно отрывисто и громко. Фросса мягко коснулась его руки. Они уже говорили об этом. Прав ты или нет, но теряешь убедительность, когда выказываешь злость.
Поппо продолжал:
– Послушание в обмен на пищу было временным соглашением, которое заключил Олаф, пока мы не освоились на новых землях. Он был исследователем, первооткрывателем, следопытом. И мы должны быть такими. Олаф точно не хотел, чтобы мы жили, как скот на ферме.
– Ты что, выражаешь всем презрение? – Брови Бродира удивленно взлетели, когда он задал этот удачный вопрос.
– Именно, – согласился Поппо, – включая себя самого. Причем себя я презираю сильнее других. Мы сделались постыдно ленивыми. И в этом больше вины ушедших поколений, чем живущих ныне мужчин и женщин. Когда я был ребенком, у нас были повозки на колесах, которые с легкостью катились по хорошим дорогам. Теперь же мы таскаем свои вещи по кочкам на волокушах, как и скрелинги, потому что никто из моего поколения и поколения моего отца не удосужился узнать, как делаются колеса. Посмотрите на наши оружие и инструменты – да, они добротные, только им уже больше ста лет. А почему? Потому что знание, как их создавать, утрачено. Бродир, тот меч, который ты украл из могилы Олафа…
Терпение Фроссы лопнуло:
– Призрак самого Олафа подарил ему этот меч!
Поппо гневно улыбнулся ей и посмотрел на Рангвальда.
– Помолчи, пожалуйста, – сказал ей Рангвальд. Ей! – Поппо вправе говорить.
И жестом предложил тому продолжать. Фросса клокотала от ярости.
– Как я сказал, меч, украденный Бродиром из могилы Олафа, имеет железную сердцевину, которая покрыта металлом под названием сталь. Вероятно, это какая-то разновидность железа, я не уверен, мой прадед когда-то мне объяснял, только я так и не понял. Оба металла, и само оружие тоже, сделаны с использованием раскаленных камней.
Несколько человек засмеялись при этом абсурдном заявлении.
– Да, действительно смешно, какими невежественными мы стали, – согласился Поппо.
– Пожалуйста, подходи уже к сути! – взмолился Бродир.
– У него есть право говорить беспрепятственно, – вмешался Рангвальд.
– Я уже подхожу к сути. Мы сделались ленивыми, бесполезными людьми. Мой сын Финнбоги – прекрасный тому пример. – Он указал на парня, который залился краской. – У него нет цели в жизни, нет трудностей, чтобы их преодолевать, нет даже необходимости находить себе пищу или самому строить жилище. Члены хирда выглядят неплохо благодаря своим тренировкам, и я уверен, что они способны сражаться, только им никогда не выпадет такой возможности. И при нашей нынешней жизни они просто картинка, ничего больше. Так что нам стоит уйти. Не из-за пророчества Оттара, а чтобы стать людьми получше.
Согласный гул голосов подбодрил обычно застенчивого Поппо.
– Чтобы мы могли стать героями! – продолжал он. – Вдруг скрелинги в один прекрасный день решат, что их боги больше не любят нас и не оберегают. Тогда они захотят нас убить. Но, я надеюсь, мы уйдем отсюда гораздо раньше и будем жить так, как хотим, в том месте, которое выберем сами.
Фросса боялась, что народ встретит эту смехотворную речь ликованием, но, слава Фрейру, такого не случилось. Однако согласных голосов звучало все больше. И даже несколько не слишком решительных криков в поддержку.
– Могу теперь я сказать? – спросил Бродир. Поппо кивнул. – Прекрасно. Я тоже разговаривал со старшими, когда был ребенком, а те, в свою очередь, разговаривали с первыми переселенцами, людьми, которые покинули наш старый мир. И в этом старом мире у тебя бы не было права говорить, Поппо. Ты был бы там трэллом [6]. А трэллы были рабами, всю свою жизнь трудившимися на хозяев, которым дозволялось их бить или даже убивать, если такова была их воля. Если бы твой хозяин захотел твою дочь, он взял бы твою дочь. Тебе понравилось бы, если бы я взял Альвильду или Бренну, а, Поппо?
– Нет.
– Вот именно, а такое случалось в старом мире и, я уверен, случается до сих пор. Если бы ты стал жаловаться, у твоего хозяина было бы право тебя убить. Если в какой-то год не хватало пищи, а такое бывало часто, потому что урожаи и запасы зависели от прихоти несведущих, вероятно, вождей, детей трэллов бросали в море и топили. Когда трэлл подходил к концу своих заполненных полезным трудом дней, хозяевам позволялось убить его или ее. Да, у них были законы, как и у нас, у них было много больше законов, но все они были созданы лишь для того, чтобы горстке людей заведомо хорошо и сытно жилось, тогда как большинство прозябало. Именно по этой причине наши предки и покинули тот мир. Вы рады, что они сделали это?
Несколько голосов выразили согласие, а помощники в пурпурных рубахах радостно завопили.
– Я так и думал. У нас в Трудах трэллов нет. Все мужчины и женщины здесь равны. Мы не убиваем детей, чтобы взрослые могли поесть. Не было ни одного убийства или изнасилования в истории Трудов. Никто не погиб от голода. Мы не заставляем своих женщин убирать волосы так, чтобы сразу было ясно, замужем эта женщина или нет, как делали в старом мире. В старом мире женщина не могла быть ни свидетелем на суде, ни вождем – ладно, пусть пока у нас нет женщин-вождей, но женщины имеют право ими быть и, я уверен, однажды станут.
Фросса видела, что многие в толпе поглядели на Тайри Древоног, которая делала вид,