Он пробежал мимо двух трудяг, лежавших неподвижно, и мимо еще одного, который полз к укрытию со стрелой, засевшей в спине.
– Фросса, позаботься о раненом! Остальные – за мной!
Бродир не оглядывался, он знал, что все спешат выполнить его приказы, приобщиться к его величию, его великолепию.
В нем росла уверенность и вскипала жажда битвы. Ярл часто мечтал, что скрелинги нападут и он проверит в деле свой хирд. Он сам прослужил в хирде половину своей жизни, он до сих пор кое-что умеет, а теперь обладает еще и мудростью. Да он непобедим! Он возглавит оборону от ничтожных местных племен. О чем они вообще думали? Неважно, сколько будет этих скрелингов. Как они смеют надеяться выстоять против трудяг, в жилах которых течет кровь старого мира?!
Первый атакующий скрелинг выскочил на площадь, прикрытый одной набедренной повязкой, и потряс каменным топором. Бродир поспешил приветствовать его сталью. Сталь всегда побивает камень. Он крутанул Членителем Врагов.
Скрелинг увернулся. Что-то сверкнуло перед лицом ярла и ударило в подбородок. Свет вспыхнул ярче, сузился до точки и померк.
Он открыл глаза. Он лежал на спине. Над ним нависала босая ступня поднятой ноги. Нога опустилась. Голова Бродира Великолепного с хрустом повернулась набок.
Он увидел остальных трудяг, тех, которые стояли позади, когда ярл бросился в бой. Они глазели на своего павшего вождя.
Значит, его сражение началось с неудачи, однако уже скоро он покажет своему народу, что бывает, когда скрелинг покушается на ярла.
Его руки не слушались. Он не мог подняться. Он не мог шевельнуться! Это было скверно. Что-то с глухим стуком ударило его по уху, сильно. Эта нога! Что за нога? Все как в тумане. Почему же все смотрят на него? Ах да, нога скрелинга. Он хотел сразить скрелинга, чтобы показать своим людям, насколько это просто. Но что за коварный боец топчется по его уху? Вот он ему покажет, как только сумеет подняться.
Нога снова с грохотом опустилась. «Да, я ему покажу!» – подумал ярл Бродир Великолепный.
Нога топнула еще раз, и ярл Бродир Великолепный ощутил, как треснул его череп.
– Добро пожаловать, – сказала Фросса одинокому скрелингу. – Я великая колдунья, значит, не участвую в сражении. Если ты пойдешь в ту сторону, – она махнула в сторону площади, – то найдешь обычных людей, тех, которых ищешь. Если собираешься убить их всех, то кто-то из ваших точно будет ранен. Я смогу исцелить их раны.
– Извини, – сказал скрелинг.
Он был в набедренной повязке и выглядел ошеломительно хорошо – даже восхитительно. Строен и мускулист, прекрасно очерченные мышцы бугрятся на груди, широченные мощные плечи. Подбородок и щеки словно вырезаны из лучшего мрамора самим Хеймдаллем. Нос крупный, но красивой формы и крепкий, будто клюв белоголового орлана.
Незнакомец щурил глаза, в которых отражалась сбивавшая с ног смесь мужской силы и мальчишеского озорства. «Очень недурен для скрелинга», – сказала бы Фросса раньше, но этот человек был какого-то иного уровня, красивее всех мужчин и женщин, каких ей доводилось видеть, неважно, скрелингов или трудяг. Может быть, он бог?
Фросса собралась с силами. Может, он и бог, но у нее в жилах течет кровь ванов, значит, она тоже.
– Ты извиняешься? Но зачем вы делаете это?
Она стиснула пальцы на костяной рукоятке жертвенного ножа. Нет, его красота не затуманит разум такой мудрой женщине, как Фросса.
– Это ваша вина. Императрица Лебедь Айянна сама видела, как грибоеды уничтожают мир, и чародей Йоки Чоппа согласился с пророчеством, поэтому все вы должны умереть до того, как убьете всех нас. Я привел армию, чтобы исполнить это скорбное, но необходимое деяние. Все это из-за вас, боюсь. Мы не имеем права делать исключения. В особенности я, поскольку несу ответственность. Подаю пример и все такое.
«Мужчины!» – подумала Фросса. Этот парень, пусть и такой прекрасный, не смог удержаться, чтобы не упомянуть, насколько он важная персона, трижды. Он говорил на общем наречии скрелингов с певучим акцентом, которого она никогда не слышала раньше.
– Как тебя зовут? – спросила она, когда он шагнул к ней.
– Кимаман.
– Что ж, Кимаман, я Фросса Многоумная. Я несколько раз встречалась с Императрицей Уткой, мы с ней близкие подруги. Возьми меня с собой в Кальнию, и она сама решит, умереть ли мне со всеми остальными. Если согласишься, я покажу тебе укромные места, где могут прятаться некоторые из них, тогда ты будешь уверен, что убил всех – кроме меня. И ты сможешь убить меня позже, если Императрица Утка прикажет.
Он засмеялся. Почему он смеется? Все это вовсе не смешно.
– Нет, извини. – Он стоял справа от нее. – Постой, что это за запах? Ого, клянусь лучами Инновака, ну и смрад! Это от тебя?
– Нет.
Это было от нее. Запах гниющих подношений богам, которые она держала у себя в доме. В иные дни запах от нее ощущался сильнее, чем в другие. Она обернулась через плечо.
– Это от нашего медведя. Вот он идет. – Она махнула рукой, указывая на нечто за его спиной.
Он оглянулся.
Фросса вонзила кинжал ему между ребрами, прямо в сердце. Вздохнув, он рухнул и умер.
«Сложен как Тор, а такой тупой», – подумала Фросса. Если Кимаман и был богом, то явно из числа грубых асов, а не просвещенных ванов, как она.
Она подхватила его каменный топор и направилась к проходу в следующем ряду хижин, крытых тростником. От Квадрата Олафа снова неслись крики. Несколько человек бежали в центр селения с оружием в руках. Они не заметили Фроссу, когда она торопливо подошла к заброшенной кузнице. Там имелся погреб с совершенно незаметной крышкой.
Она просто проявляет здравомыслие, избегая сражения. Нет ничего позорного в том, чтобы спасаться от верной смерти. Если бы те идиоты, которые бежали к площади, видели, сколько скрелингов явилось по Несоленому Морю Олафа, они тоже спасались бы.
Фросса оказалась перед кузницей одновременно с Законоговорителем Рангвальдом и его сыном Чнобом Белым – отцом и братом Тайри Древоног. Слава Фрейе, Тайри с ними нет. А с этими двумя слабаками она справится.
Она не отличалась особой сострадательностью – в конце концов, немногим доставалось так же крепко, как ей, – но действительно испытывала некое сочувствие к Тайри. Мать девочки умерла, когда та была совсем маленькой, и с тех пор ее отец Рангвальд при каждом удобном случае унижал ее, при этом постоянно превознося своего бесполезного сынка Чноба, который тоже травил сестру, когда