– Да… Это моя пирамида. Пусть она не такая высокая, как Гора Солнца, но достаточно широкая, чтобы на ее вершине поместился дом с пристройкой для рабов и ритуальной парной. Именно там мы и будем жить.
– Мы?
– Если ты согласишься остаться со мной.
Он ощутил укол страха, того жуткого страха, который разрастался вместе с его любовью, как будто Инновак не мог допустить любовь без страха. От ужаса, что Чиппаминка может уйти от него, у него начинала кружиться голова и кишки сводило судорогой.
– Я с радостью останусь с тобой, – ответила она, и ему пришлось подавить желание запрыгать, хлопая в ладоши. Было бы нехорошо вести себя так на глазах у низших. Он и помыслить не мог, что способен на подобные всплески эмоций. Ему было жутко. Всего несколько слов какой-то девчонки, и он счастлив, как никогда в жизни. Интересно, человеческие существа всегда были такими сложными, или же это кальнианцы достигли пика культурного развития, которому обязательно сопутствуют столь противоречивые и напряженные переживания?
– Идем же, предстанем перед императрицей, а потом ты увидишь свой новый дом.
Управляющий Хато двинулся дальше по дороге вместе с Чиппаминкой, которая не столько шла, сколько пританцовывала, чтобы не отставать от него. Эта пританцовывающая походка была одной из тысячи черт, которые он в ней обожал.
Он сморщил нос из-за кислотной вони, доносившейся со стороны кожевенных мастерских, и развернулся к Чиппаминке. Она уже успела покопаться в магическом наборе и протягивала ему комок табака, чтобы заглушить дурной запах. Он раскрыл рот, и девушка положила туда табак, на один животрепещущий момент задержав пальцы на его губах. Он раздавил табачный шарик зубами, затем языком перекатил его за щеку. Острый вкус мгновенно перебил зловоние.
Предприятия громыхали, звенели, скрежетали вокруг них, словно оркестр, исполняющий серенаду, и радость рвалась из души управляющего Хато, сливаясь с этой упоительной мелодией.
Дети на широкой дороге впереди, игравшие с трубочками, которые стреляли сухими бобами, с глиняными фигурками животных, деревянными лодочками и прочими игрушками, убирались с их пути, глядя вслед с разинутыми ртами. И ничего удивительного. Не каждый день управляющий, вторая по важности персона в Кальнии, проходит мимо них. Более того, одной его выправки, наряда и прически хватило бы, чтобы вызвать трепет у любого, кто его видел.
Чиппаминка этим утром щипчиками из рыбьей кости выдернула все лишние волоски на его лице и затылке. Благодаря щипчикам вид получался куда свежее, чем если по-варварски соскребать волосы заостренной раковиной, как это делают простолюдины. Длинные волосы были уложены пониже затылка распущенным индюшачьим хвостом и смазаны для жесткости медвежьим жиром с подмешанной к нему красной краской. Волосы на макушке вытянуты в остроконечную корону с помощью лосиного жира и черной краски. Все сооружение украшали и укрепляли черные перья, взятые у живых птиц с великолепными раздвоенными хвостами. Он мог бы взять вороньи перья, но это для низших. А птицы с великолепными раздвоенными хвостами, создания с длинными крыльями, обитают в тропиках у южного моря. Молодые мужчины и женщины, желая доказать свое мастерство и храбрость, собирают перья взрослых птиц, не вредя им. Дело почти невозможное, потому такие перья ценятся пугающе дорого – эти шесть в прическе управляющего Хато стоили больше, чем все украшения всех низших в Кальнии вместе взятых.
Его набедренная повязка была из нежнейшей кожи молодого оленя, а сандалии – из толстой кожи бизона. Накидка, такая же чудесная, как наряды императрицы Айянны, была заказана на радостях в тот день, когда он познакомился с Чиппаминкой. Шесть мастеров трудились над накидкой несколько месяцев, пока Хато ездил на юг. Ее выполнили в форме лебединых крыльев, расшитых крошечными жемчужинами, всего их было двадцать пять тысяч. И все это во славу Императрицы Лебеди, поскольку каждая жемчужная бусина символизировала одного из жителей ее столичного города. Управляющий надеялся, что это произведет впечатление на повелительницу.
Но, хотя накидка была великолепна, его самым любимым украшением было другое, совсем не красивое. Его удавка. Он надеялся, что умрет раньше императрицы Айянны. Однако если же она умрет раньше него, его удавят шнурком из кожи бизона, которую он выделал собственноручно, вырезал полоску и носит на шее с тех пор, не снимая. Пусть он любит Чиппаминку всем сердцем, однако это никак не уменьшает его преданности Айянне, Императрице Лебеди, и мировому воплощению бога Солнца Инноваку, который каждый день проплывает по небу, заливая мир теплом и светом.
– А теперь, когда мы здесь, мы будем защищены от превратностей погоды, управляющий Хато? – спросила Чиппаминка.
Их путешествие затрудняли чудовищные бури. Они видели два огромных торнадо – Хато о подобных даже не слышал – и проезжали через городок на побережье, который за пару дней до их визита был смыт чудовищной волной. Причины ошеломительных погодных катаклизмов и удалось установить управляющему Хато во время своей миссии. Он надеялся, что императрица Айянна уже знает об этом и, что гораздо важнее, придумала какой-то выход.
– Да, – сказал он. – Ты всегда будешь в безопасности со мной.
Они перешли из промышленной зоны в квартал музыкантов, где воздух вибрировал и дрожал от звуков тростниковых дудок, погремушек из оленьих копыт и черепашьих панцирей, трещоток, флейт и разнообразных барабанов. Запел хор. Певцы начали с высокой ноты, которая понемногу понижалась, перерастая в замысловатую, отлично отрепетированную мелодию, такую прекрасную, что все волоски на теле управляющего Хато, не выщипанные Чиппаминкой, встали дыбом.
Вступили еще два голоса, прозвучавшие в точности как крики ужаса. Хато поглядел вокруг, выискивая их источник, намереваясь пожурить певцов и подвергнуть наказанию, если они не принесут извинения, выказав должную степень раболепия.
Но вместо этого он разинул рот.
У нескольких человек в хоре были в руках каменные топоры, и они нападали на других певцов. И это вовсе не была перебранка музыкантов из-за неверно взятой ноты, это были полновесные, убийственные удары по голове. Брызнула кровь. Время замедлило ход, когда комок мозга, размером и цветом напоминавший сердечную ягоду, пролетел по воздуху и разлетелся о баснословно дорогую накидку Хато.
Дальше по дороге все больше мужчин и женщин выхватывали оружие и набрасывались на невооруженных музыкантов и других низших. Судя по виду нападавших, они были из народа гоачика.
Управляющий Хато догадался, что тут творится. Это восстание гоачика, о котором он предупреждал уже несколько лет. Северная провинция Гоачика была частью Кальнианской империи двести лет. Многие гоачика жили и работали в Кальнии. Непосредственная подчиненная Хато, что делало ее одной из самых высокопоставленных личностей в Кальнии, была из народа