Эрек никак не реагирует на мой сарказм. Он смеется и, вскидывая руки, обещает:
– Я не помешаю. Буду держаться в стороне.
Я пожимаю плечами в знак согласия. На самом деле шаманский транс не представляет собой ничего особенного. И как только Эрек поймет это, он с радостью вернется к горячему кофе.
* * *
Я выхожу из палатки навстречу солнечным лучам. Несколько видеооператоров из Бюро расследований снимают севшее на мель судно, другие техники снуют по кораблю с измерительными приборами в руках. Маркс, к тому времени закончивший спорить с капитаном Савичем, подходит к нам.
– В это время года лед непрочный, – говорю я. – Вам не следует подпускать людей близко к судну.
– Учитывая повреждения, которые получила «Полярная звезда», лед не кажется таким уж и хрупким.
Но предупреждению внял. Маркс человек не самый приятный, однако не настолько глупый, чтобы опрометчиво рисковать жизнями стольких людей.
Я направляюсь к вершине Моржового мыса вдоль скалистой горы. Эрек следует за мной по пятам. Мы подходим к корме, на ней большими белыми буквами выведено «Полярная звезда». Краска облупилась, местами она скрывала старое, наполовину выцветшее название судна.
– Имя – вещь очень могущественная, – пробормотал Эрек, – его нельзя изменить простым взмахом кисти.
Я до сих пор не знаю, в каких традициях растили этого молодого человека, но его слова верны. Выбор имени для новорожденного занимает у родителей несколько недель и включает в себя обсуждение с членами семьи, обращение к семейному древу и местным шаманам. Это волнительное и радостное событие. Я помню, как Килон разозлился на нашего деда за то, что тот предложил ему взять фамилию Руджусууак.
Усилием воли я прогоняю воспоминание и заставляю себя вернуться к настоящему. Тающие льдины дают новую тему для разговора.
– Многие моряки думают, что раз наступила весна, то они в безопасности, но погода здесь может меняться за считаные часы. Штормы на побережье, в горах…
Я показываю Эреку нунатаки [22] позади нас: черные заостренные зубцы, выступающие из ледяного покрова. Они слишком отвесные, поэтому снег их не покрывает. Вдоль всего побережья тянется горный хребет с вершинами выше трех тысяч метров.
– Из-за глобального потепления здесь становится все опаснее. Ледники трескаются, большие куски откалываются и падают в море.
Эрек кивает и рассказывает, что было на «Борее»:
– От карт никакого толку. Нельзя доверять линии, которая отделяет паковый лед [23] от воды. Нам попадались участки с настолько тонким льдом, что никто не решался ступить на них. А там, где мы ожидали увидеть сплошной ледяной покров, была одна вода.
Взгляд его устремлен на север, к горизонту. Он задумчиво качает головой, но больше ничего не говорит. Мы продолжаем идти по хребту в тишине. Я до сих пор не могу понять, мой ли брат подписал тот документ или нет. Прогулка помогает мне немного успокоиться. Сапоги с хрустом проваливаются в затвердевший от мороза снег. Теперь, когда шторм утих, Моржовый мыс вновь обрел свое очарование. Черные острия скал укрыла белоснежная мантия. Айсберги величественно дрейфовали в грифельно-серых водах. Казалось, яркие лучи солнца полностью изгнали любой намек на враждебность, которая витала вокруг корабля.
«Полярная звезда» ярким пятном выделялась на фоне этого дикого монохромного пейзажа. На вершине мыса расположилась стайка гаг, они кричали и с укоризной смотрели на людей внизу.
Я обхожу птиц стороной, чтобы не спугнуть, и опускаюсь на плоский камень, согретый лучами солнца. Эрек останавливается в двадцати шагах от меня, чтобы понаблюдать издалека.
Пусть смотрит сколько хочет! Но ничего особенного он не увидит…
Я снимаю варежки и кладу руки на бедра, ладонями к небу. Холодный воздух тут же обжигает обрубки пальцев, которые и без того чувствительны к низкой температуре.
Едва дедушка понял, что мне тоже предстоит стать шаманкой, он предупредил об опасностях, с которыми я могу столкнуться. Самый большой риск – отправиться в мир духов, оставив свое физическое тело на улице. В мире духов не существует холода, время там течет иначе. Можно увлечься и потерять из виду мир живых. Один шаман, вернувшись в свое тело, обнаружил, что пальцы на ногах замерзли до такой степени, что их пришлось ампутировать. Другой проснулся в тумане, не в силах отыскать дорогу домой… Существует даже легенда об одном шамане, чьи уши начали обгладывать лисы, пока тот разговаривал с духом своего деда.
Думаю, укусы точно вывели бы меня из транса. Однако я придумала более современный метод: секундомер на телефоне и звонок на максимальную громкость. Приняв эту меру предосторожности, я закрываю глаза и рисую в воздухе очертания двери.
Постепенно в мерцающих линиях, словно подсвеченных северным сиянием, появляется вход. Яркий мир духов прорывается сквозь завесу, разделяющую нас. Я кладу левую руку на невидимую дверь и осторожно открываю ее.
– Приветствую вас… Придите ко мне…
Сегодня вокруг «Полярной звезды» много духов. Они сами тянутся ко мне. Кажется, они хотят поговорить, но, как и раньше, не могут изъясняться внятно. Я чувствую отголоски их гнева, который больно кусает меня за шею, словно колючий мороз.
– Моржовый мыс принадлежит вам?
Духи настроены враждебно, но не думаю, что причина в территории. Я не чувствую особой привязанности к этому месту, как часто бывает, когда духи остаются там, где обитали при жизни. Напротив, некоторые из них почти исчезли. Они обратились в синеватые тени, мелькающие на фоне айсбергов. Духи готовятся покинуть это место, будто их миссия подошла к концу.
– Гнев, дерущиеся матросы… Это были вы?
Не отвечая, они кружат вокруг носа «Полярной звезды». Ловят снежинки и кладут их в мои ладони. Я пытаюсь понять послание, но эти духи не имеют оболочки и не умеют говорить. Они не более чем смутные чувства и эмоции.
Я напеваю умиротворяющую мелодию. Возможно, эта предосторожность излишняя. Если духи повинны в кораблекрушении, они уже получили то, что хотели, но все-таки будет лучше, если никто из них не будет в обиде на техников или случайных прохожих.
– Зачем вам это? Вы заставили моряков подраться и сесть здесь на мель… Почему?
Некоторые духи мстительны. Но большинство довольствуется тем, что наблюдают за людьми и не вмешиваются до тех пор, пока те не наносят им серьезный вред, как случилось с разрушением каирна в Нанорталике. Если корабль действительно совершил нечто кощунственное, возможно, духи продолжат мстить. Снег, лед, воды и океанические течения крайне чувствительны к их гневу. Интересно, что же так их разозлило?
– Вы хотели поговорить со