Я слышу только недовольство. И больше ничего. Беспорядочный хаос неконтролируемой агрессии. Наконец появляется фигура. Ее очертания нечеткие, расплывчатые. Это маленький худощавый человек, возможно подросток. Я не могу разглядеть черты его лица. Сквозь его силуэт проступает размытый пейзаж.
– Кто ты? – мягко спрашиваю я.
Он медленно качает головой. Грусть и уныние, исходящие от фигуры, настолько сильные, что меня невольно бросает в дрожь. Но прежде чем я успеваю задать еще вопрос, раздается оглушительный грохот.
Выйдя из транса, я несколько раз моргаю, стараясь прийти в себя, и только потом понимаю, что лед начал трескаться.
– Назад! – кричит позади меня Эрек.
Под нами громко кричат люди. Специалисты и техники, прибывшие с Марксом, спешно хватают свои приборы. Огромная трещина прорезает ледяной покров сбоку от «Полярной звезды».
Измученный корпус корабля с громким стоном содрогается. Десятки сталактитов [24] отламываются от корпуса корабля и летят вниз. Я вижу Свена, который все еще фотографирует зияющую трещину в судне. Мне кажется или она стала больше?
Наверное, ее он и хочет запечатлеть!
Я вскакиваю на ноги и складываю руки в виде рупора:
– Свен! Брось камеру! Лед сейчас треснет!
На мгновение кажется, что он меня не слышит. Затем Свен отрывает взгляд от камеры и поворачивает голову в мою сторону. Я бешено машу руками, умоляя его отойти к скалам. В тот же момент справа внезапно вздымается ледяная плита. Из-под нее вырывается фонтан воды, инея и осколков льда. В панике один из техников бросает штатив и бежит к палаткам.
Свен осторожно отступает, шаг за шагом пробуя лед. Я слежу за ними, а потом перевожу взгляд на обломки: корпус перекосился, вода хлынула внутрь через пробоину.
Когда пена схлынула, я увидела темные силуэты духов, которые в последний раз обошли разрушенный корабль и исчезли за горизонтом.
* * *
Маркс не решается подпустить техников к затонувшему кораблю. Пока они обсуждают меры, которые необходимо принять для обеспечения безопасности «Полярной звезды», я еще несколько раз пытаюсь связаться с духами.
Но они ускользают от меня. Их силуэты исчезают вместе с последними клубами тумана. Только худощавый молодой человек, склонив голову и ссутулив плечи, по-прежнему бродит по Моржовому мысу. Он безутешен и охвачен горем, но отчаянно не хочет выходить со мной на контакт.
Это напоминает о неприкаянном духе, который приходил прошлой ночью. Прямо сейчас я стою в том самом пейзаже из сна. Зазубренные пики, наполовину покрытое льдом побережье и скалы, похожие на два бивня, выгнутые к морю: Моржовый мыс. Я не узнала его раньше, потому что в моих воспоминаниях он был пуст и безлюден, а сейчас его почти полностью перегородил корабль и снующие вокруг него люди.
В видении, что показал мне дух, шторм еще не нахлынул, а кораблекрушения не случилось. Казалось бы, разгадка совсем близко, но на деле я не продвинулась ни на дюйм. Что за дух посетил меня ночью? И зачем?
Эрек молча следует за мной. В нем ощущается смесь любопытства и спокойствия. И кажется, его совсем не беспокоит холод. У меня же руки замерзли так сильно, что я едва чувствую обрубки поврежденных пальцев. Возвращаться в мир духов сейчас нет смысла, поэтому куда лучше попытать счастья, там, где меня гарантированно ожидает еще одна чашка горячего кофе.
К сожалению, помимо кофе там меня ждет и Маркс.
– Обнаружили что-нибудь? – спрашивает он, не дожидаясь, пока я приду в себя.
Эрек берет в руки термос и хмурится. Похоже, тот пуст. Это огорчает меня больше, чем презрительный тон Маркса.
– Пока что нет.
– Полагаю, вам нужно проконсультироваться с шаманом, подписавшим документ?
Мне кажется или тон босса стал еще язвительнее, чем прежде? В любом случае в его предложении есть смысл. Шаман, который так же хорошо знает это место, как Янук, сможет помочь мне понять, не обидела ли «Полярная звезда» кого-то из местных духов.
Не все шаманы с энтузиазмом относятся к идее сотрудничества с судоходными, нефтяными или горнодобывающими компаниями, но мы понимаем, насколько это важно. За несколько десятилетий наш мир изменился, появились новые водные маршруты, урановые месторождения, глубоководное бурение, а также полярный туризм… Наши святыни в опасности, и духи это чувствуют.
Более того, Янук – мой родственник. Он не откажет в помощи. Если это действительно была его подпись.
Ну кто, кроме него? Глупо полагать, будто подпись принадлежит Килону.
– Да, это было бы здорово.
– Он не указал в анкете номер телефона. Ваш дед сможет найти способ связаться с ним?
Маркс думает, что мы какие-то неотесанные дикари? Общаемся друг с другом дымовыми сигналами? Естественно, многие шаманы привязаны к нашему традиционному кочевому образу жизни и не имеют при себе телефонов. Янук как раз из таких. Они с женой много путешествуют из деревни в деревню. Зимой передвигаются на собачьих упряжках, а летом – на маленькой лодке. Но с ним всегда можно связаться, оставив ему сообщение на одной из стоянок.
– Или я, или дедушка свяжемся с ним. А пока я хотела бы опросить экипаж.
– «Борей» прибудет в Иттоккортоормиита только завтра, а вертолеты сейчас заняты доставкой оборудования для топливных насосов. Поэтому придется подождать.
Я не настаиваю и оглядываюсь в поисках Свена, но он погружен в беседу с другими техниками. Леноры же и след простыл.
– Я могу отвезти до фьорда на снегоходе, – предлагает Эрек. – На этом берегу есть где остановиться на ночлег, и оттуда в порт ходит рейсовый автобус.
Я с опаской жду поездки на снегоходе, но у меня нет выбора. Мысль о горячей еде и возможность забраться под теплое одеяло немного усмиряют тревогу. Надеюсь, мы найдем свободное жилье. Этот маленький порт – самый близкий к Исландии, он очень нравится туристам, направляющимся на Северный полюс. Летом они прибывают сюда целыми кораблями. В последние годы по всему фьорду для них появились специальные гостиницы.
– Не забудьте заполнить отчет о расходах, – произносит Маркс вместо прощания.
Я закатываю глаза. Эрек, заметив это, улыбается. Я непроизвольно улыбаюсь в ответ.
Надо отдать должное нашему универсальному переводчику: он действительно хорошо водит и не рискует понапрасну. Другие снегоходы уже проложили колею между местом кораблекрушения и портом, а мороз укрепил ее. Ехать удобнее и быстрее. И это хорошо, потому что, даже удобно устроившись за широкой спиной Эрека, я замерзаю до дрожи.
Снегоход передвигается раза в четыре быстрее, чем собачья упряжка, но я не могу не вспомнить о больших санях Атака. Нам с Килоном было так тепло и уютно в коконе из