– Слишком тяжко это, – сказал дедушка несколько лет назад. Он отдал свои сани и собак моему двоюродному брату Мики. Это случилось незадолго до смерти бабушки, примерно два года назад. Тогда я последний раз видела своего брата.
Анак, наша бабушка по материнской линии, умерла через две недели от пневмонии. Я не видела Килона несколько месяцев и не знала, появится ли он на похоронах. Я не представляла, где его искать, хотя и оставила десятки сообщений всем, кто мог его знать.
На похороны он пришел. Я была так рада его видеть и так расстроена смертью бабушки, что почти ни о чем его не спрашивала. Мой младший брат, с волевым подбородком и растрепанными волосами, словно перья ворона, взъерошенные ветром. Я держала его за руку половину церемонии. Вечером, во время каффемика [25], Килон ускользнул, не попрощавшись.
Оглядываясь назад, я думаю, что для Килона похороны бабушки были кратким мигом единения с семьей. И новой обидой, которую он испытывал к родным. Особенно к дедушке. Килон всегда неоднозначно относился к нему: уважал как шамана, но по мере взросления ему становилось все сложнее признавать авторитет деда.
Уважал? Уважал?
Последние два года я разрываюсь между настоящим и прошлым. Не знаю, жив мой брат или нет. Неужели он навсегда оставил семью и стал кочевником, выживая за счет охоты и рыбалки, как наши предки? Или Килон настолько отдалился от семьи, что даже матери нашей перестал писать?
Если документ действительно подписал Янук, это ни на шаг не приблизит меня к разгадке тайны исчезновения брата. Но если в подписи действительно буква «К», то, значит, Килону все же удалось стать шаманом.
И он жив… Окажись это правдой, я была бы счастлива.
На полпути к Иттоккортоормиту Эрек останавливается в точке, откуда открывается вид на побережье. Я вижу «Борей», который осторожно идет в порт. Этот корабль легко узнать по выпуклой форме носа. «Борей» – ледокол, судно снабжения для научных экспедиций, мобильная лаборатория и вертолетная площадка в одном.
Из любопытства я спрашиваю своего спутника:
– Как долго ты был на борту?
– Этой осенью мы застряли во льдах. По задумке, корабль должен был следовать за трансполярным дрейфом, чтобы измерить его скорость.
– Сейчас уже март. Выходит, исследование почти завершено?
– Да. – Лед начинает таять все раньше. Весна уже наступила, даже если шторм на несколько дней вернул нас в зиму.
Он выглядит скорее грустным, нежели встревоженным. Темные глаза всматриваются в горизонт в поисках далекой льдины. Интересно, не собирается ли он найти другую работу на предстоящий сезон? Было бы неплохо… Широкая привлекательная улыбка Эрека делает его идеальным гидом для туристов, особенно если учесть, что он говорит на нескольких языках.
Но, будучи студенткой на стипендии, я понимаю, какой стресс вызывает оплата счетов. Впрочем, среди инуитов обсуждать подобное считается неуместным. Денежные проблемы тщательно скрываются от соседей и родственников. Поэтому я просто забираюсь на снегоход, снова спрятавшись за широкой спиной Эрека. Он улыбается мне через плечо.
– Осталось совсем чуть-чуть. Не беспокойся. Я позабочусь о тебе.
Признаться честно, слышать подобное – необычно. Но его слова немного утешают. Такое чаще всего можно услышать от матери или близких друзей. Я утверждаю это на основании безупречного знания калааллисута, а не потому, что очарована парой теплых слов, конечно же.
А может, он говорит это всем, лишь бы успокоить?
Подозреваю, Эрек из тех обаятельных мужчин, на которых женщины слетаются как мухи на мед. Ну, точнее, те женщины, что менее подозрительны и недоверчивы, чем я.
Глава 4. Красная гостиница
Иттоккортоормиит, восточное побережье Гренландии
В первой половине дня мы уже были на берегу фьорда Кангертиттивак. Впереди в ряд выстроились красные, черные и голубые дома маленького порта.
Такие городки очень плохо адаптируются к изменениям. Из-за большого количества воды здесь невозможно установить нефтяные платформы. Они могут разрушиться или пострадать от айсбергов. В последние годы в связи с развитием туризма во фьорде было построено несколько поселений. В западной части есть национальный парк, но сейчас он не работает, так как туристический сезон еще не начался. Под слоями снега и грязи угадывались силуэты снегоходов, взятых напрокат.
Мы остановились на заправке. Тут же расположен небольшой продуктовый магазин, где можно купить свежую рыбу, патроны для дробовика и небольшие сувениры. Пока Эрек занят, я обзваниваю пару гостиниц, но ни в одной нет свободных номеров…
– Кажется, мне придется делить комнату с Ленорой. Подождешь минутку? Я позвоню ей.
– Если ты не против покататься на снегоходе еще полчаса, то я могу отвезти тебя в небольшую гостиницу в глубине фьорда. Я нашел ее вчера. Там простенько, но неплохо.
На губах Эрека расцветает озорная улыбка, отчего глаза его слегка сужаются.
– Там же будет свободная комната? – настороженно спрашиваю я.
Он задорно смеется, очевидно, находя мое недоверие забавным. Но северный ветер пробирается под несколько слоев моей одежды, а усталость берет свое. Я встала на рассвете, а визит духа и кошмарный сон не позволили нормально выспаться. Мне очень хотелось, чтобы этот ужасно долгий день закончился.
– Не волнуйся, там несколько свободных комнат, – заверил Эрек. – Тебе не придется делить номер со мной.
Он подмигивает, а я делаю вид, что вздыхаю с облегчением.
Мы движемся на запад. Разноцветные дома постепенно исчезают. Дорога непрерывно петляет, затем поднимается и пересекает хребет. Снег под колесами твердый и плотный, но то тут, то там встречаются подтаявшие участки и куски голой почвы – признак весенней оттепели. Кристально чистые воды фьорда усеяны глыбами льда самых разных размеров.
Как и обещал Эрек, дорога до гостиницы заняла не больше получаса. После извилистого спуска мы достигаем деревушки, состоящей примерно из десяти домов. Самый большой из них окрашен в яркий красный цвет и увешан приветственными флажками. Остальные же строения явно нежилые, хоть и выглядят совсем новыми.
– А здесь миленько. Как ты нашел это место?
– Я прилетел сюда на вертолете с капитаном Савичем и помог ему найти комнату. Потом погулял по порту, поговорил с людьми…
Эрек пожимает плечами, даже не удосужившись договорить. Отчасти мне искренне хотелось бы верить, что его широкая и очаровательная улыбка творит чудеса.
– Кажется, некоторые люди начали заселяться сюда, но потом передумали…
– Я тоже удивился, поэтому спросил об этом Аниту.
Эрек радостно машет женщине в дверях гостиницы. Он толкает снегоход под навес, а затем произносит:
– Десять лет