Я прихожу в себя. Сознание проясняется, как будто мой спаситель дал мне немного своей энергии во время этого странного сна. Впервые в сердце затеплилась надежда.
Колени дрожат, но я встаю. Кругом стоит ужасная вонь от фекалий.
Я прикасаюсь губами к ледяному лбу Килона. Смотрю на дряхлое тело Норсака. Его лицо исхудало до неузнаваемости. Он не заслужил ни ритуального прощания, ни сожалений. Гнев или чувство вины требуют сил, а у меня их совсем не осталось. Я должна сделать все возможное, чтобы выбраться.
Не хочется провести рядом с ним свои последние минуты.
Эрек прав. Если у меня есть шанс выбраться отсюда, я должна им воспользоваться. Во мне еще теплится желание жить. Я хочу снова увидеть маму, дедушку, узнать, сможет ли мой двоюродный брат Мики осуществить свою мечту, и еще хоть раз полюбоваться полярным сиянием вместе с Наасией. Хочу найти Эрека. И неважно, кто он сейчас: человек, медведь или дух.
– Мы еще встретимся.
Его голос заглушает звон в ушах. Я оборачиваюсь в надежде увидеть его хотя бы мельком, но пещера по-прежнему пуста и зловеща, словно гробница.
Так оно и есть, ведь тут лежат мои брат и отец…
Отмахнувшись от этой мысли, я принимаюсь рассматривать возможные варианты: лестница, вы-рубленная в скале, или проход, скрытый за меховой занавеской. У основания лестницы я внезапно замешкалась, моя рука за что-то зацепилась.
Кроме меня, здесь ни единой живой души, но постепенно я начинаю ощущать чье-то присутствие. Дух. Маленький круглолицый мальчик, его пальцы и губы перепачканы черничным соком. Он направляется к другому выходу из пещеры и оборачивается, чтобы убедиться, следую ли я за ним.
Я не решаюсь заговорить с ним, боясь спугнуть. Слезы застилают глаза, когда я иду в темный проход вслед за духом Килона.
По ту сторону меховой занавески кромешная тьма.
Умел ли Норсак видеть в темноте или же просто передвигался по проходу на ощупь?
Я продвигаюсь вперед, вытянув руки. Проход настолько узкий, что каменные стены царапают мои локти. Я бьюсь головой о неровный потолок. Каждый раз, когда мне нужно остановиться и перевести дух, Килон замирает, окруженный бледным сиянием.
Виник тоже помогает мне. Ее присутствие – глоток свежего воздуха, рассеивающий злобную ауру горы.
В какой-то момент начинает казаться, что я уже несколько часов брожу по бесконечным переходам, которые то опускаются, то поднимаются… Но дух Килона не останавливается. Наконец, тьма рассеивается. Свежий поток воздуха ударяет мне в лицо.
Я оказываюсь на выступе под скалой. От яркого света слезятся глаза. Через несколько секунд мне удается разглядеть силуэты собак. Должно быть, они подрались и начали поедать друг друга. Из дюжины псов осталась половина. Все они тощие и исхудавшие. То тут, то там валяется мусор, обглоданные кости и клочья шерсти…
Большинство животных свернулись в клубок и даже не поднимают головы. Возможно, они мертвы или же слишком ослабли. Некоторые жалобно поскуливают, будто чуют своего хозяина. Возможно, потому, что я завернулась в одеяло Килона.
Я замираю. Ездовые собаки не домашние животные, особенно если они голодали несколько дней…
Они тут же набросятся, если поймут, что я легкая добыча!
Дух Килона стоит передо мной. Собаки, почувствовав присутствие сверхъестественного, настороженно наблюдают, навострив уши.
– Собаки чувствуют, что ты рядом, – мягко говорю я. – Надеюсь, это поможет подчинить их…
Выбора нет. Сани Килона, спрятанные у входа в пещеру, – единственный способ добраться до деревни.
Давненько я не запрягала собак. К счастью, когда я, спотыкаясь, иду к саням, одна из собак встает и, поскуливая, следует за мной. Пес почти черный, за исключением кончика хвоста. Одно ухо наполовину оторвано. Должно быть, это вожак. Он хочет выбраться отсюда так же сильно, как и я, поэтому покорно позволяет надеть на себя шлейку.
– Хороший мальчик. У нас все получится…
Большой кнут Килона спрятан за бортом саней. Его свист, словно гром, эхом разносится по пещере. Две другие собаки в конце концов повинуются и занимают свои места. Отыскав нож, я отрезаю ненужные жгуты, чтобы они не запутались. С тремя тощими голодными собаками быстро мы точно не поедем.
Тем лучше, потому что я с ними точно не справлюсь.
Большая собака с оторванным ухом быстро вскакивает на ноги, остальные напрягаются, чтобы оторвать сани от земли. Я едва успеваю усесться и накинуть на себя тюленью шкуру.
* * *
Ущелье, в которое въезжает упряжка, не что иное, как щель, где скопился снег. Сани плавно катятся вниз по крутому склону, но собаки начинают нервничать и встревоженно лаять.
Сколько времени прошло? Несколько часов или дней? После полумрака пещеры белоснежный ледяной щит и серое небо жгут мне сетчатку. Собаки пыхтят, преодолевая изгибы между скалами, а затем резко ускоряются, едва оказавшись на более или менее ровной дороге.
Они узнали следы.
Надеюсь, память и инстинкты животных приведут меня к людям. Меня швыряет из стороны в сторону, сани подпрыгивают на кочке, и я едва успеваю удержаться. Одна из собак оглянулась, испуганно заскулив. Закутанная в тюленью шкуру, я не могу обернуться и посмотреть, что ее напугало. Хотя все и так ясно. Склизкая, мерзкая аура. Норсак.
Как это возможно? Он только что оказался в мире духов и так быстро освоился?
Страх с новой силой охватывает меня. Я убийца. Отцеубийца. Идеальная цель для мести. Еще одна собака спотыкается и заливается громким лаем. Со стороны оврага на нас обрушивается снежная глыба.
Но вожак отклоняется от курса, уводя сани от лавины. Сквозь шум ветра я слышу голос Килона, направляющего свою упряжку.
Мне вновь удается собраться с силами. Чем дальше мы от горы Малик, тем меньше подвержены злобе Норсака и враждебно настроенных духов, которыми он управляет. Однако склон, по которому движутся сани, вскоре приводит к ледяному щиту между двумя хребтами.
В этот момент дух Норсака атаковал. На этот раз у нас на пути появляется снежный вихрь, сорвавшийся с вершины горы. Виник вскидывает беспалые руки и останавливает его.
Напуганные собаки слегка замешкались. Временами я замечаю фигуру, которая подбадривает их: то это маленький Килон, то высокий мужчина, возможно Янук. Наконец, мы оказываемся на ледяном щите.
Питерак пробирает до костей. Я непроизвольно открываю рот и тут же жалею об этом, потому что холодный ветер обжигает легкие.
– Тебе бы укутаться во что-то потеплее, – бормочет ласковый голос.
Я раздираю слипшиеся от мороза ресницы и мельком замечаю разноцветную шаль Сунилик. Она сидит справа от меня с грустной улыбкой.
– Вся эта современная одежда