Скай враг и я должна быть возбужденна от предвкушения боя, но… я его уже продула. А после драки, как известно, кулаками не машут. Отпирайся не отпирайся, ври себе, ругай, проси у богов прощения — все без толку, я сдалась. Я — воительница с девизом «борись до последнего вздоха» — сжимаю дрожащими пальцами руки воина, который сделал калекой, и надеюсь только на то, что этот контакт никто не воспримет как что-то интимное и непозволительное.
Но вот питье кончается. Настает время разжимать пальцы, а мне… не хочется. И я стискиваю их еще сильней.
Скай ведет взгляд от моих губ к глазам. Останавливается, и… я выдаю ему все, что должна держать под замком. Молча выдаю, одним лишь только взглядом. Но понимаю, он считывает. Правильно считывает. До мельчайших нюансов.
— Хочешь меня? — спрашивает он, и я вздрагиваю.
Не столько от того, что фраза уж больно откровенная, а от осознания, что это так. До этой минуты еще удавалось убеждать себя, что чувство слабости перед воином и жажда его внимания зиждется на чем-то высоком и безопасном. И вот он обнажил такой вроде банальный и естественный интерес, и я… ужаснулась.
— Хочу, — вибрирует мой голос. — Хочу, — срывается до сипа.
Во всех смыслах хочу. Во всех. И в самом тривиальном особенно люто, ведь весь он передо мной. По пояс обнаженный, сильный, лоснящийся от пота и дышащий так прерывисто и гулко, будто на штурм идти готовится.
— Хочу! — вою и даже всхлипываю, потому что Скай никак не реагирует. Только взгляд его темнеет еще больше. — Хочу!
— Чего хочешь? Грейла, чего ты хочешь? — раздается у самого моего уха тревожный голос Ская, и я распахиваю глаза.
Моргаю часто-часто. Рот разеваю, будто рыба на песке. Не моя стихия. Я задыхаюсь. От его близости, от осознания, что все это лишь сон. Не было провокационного вопроса, не было моего ответа и нашей готовности реализовать желание. Ничего не было, кроме питья.
— Пить хочу, — выдаю первое, что приходит в голову.
— Сейчас, — отзывается Скай, хотя, судя по припухшим глазам, сам только что спал. Сидя, прислонившись спиной к колонне и удерживая на вытянутых ногах мою голову.
Он и сейчас ее держит, руками. Осторожно приподнимает, чтобы выскользнуть и пойти набрать мне воды. Прикрываю глаза. Просто боюсь, что в них как в ведьмовском шаре могут отразиться все мои недавние переживания.
— Больно? — по-своему понимает Скай этот жест.
Проклятье, и откуда эта трепетность в голосе? Он же боец. Бездушный убийца. Город наш захватывал, действовал четко и выверено. Помню его в деле. Безжалостный и хладнокровный. У него на лице ни один мускул не дрожал, когда он в храм врывался. А сейчас… Что с голосом? Почему вибрирует так, будто у него в глотке змея хвостом-погремушкой орудует?
— Нет, уже почти не больно, — заверяю, чтобы ушел, наконец, и дал мне хоть минуту передышки.
Я должна перезагрузиться. Вдохнуть чего угодно, только не его запах. Перенаправить мысли в безопасное русло.
Но я, естественно, не успеваю сделать этого. Скай возвращается. Садится рядом, и… мой сон повторяется. Горячая рука воина на затылке. Мои пальцы трогают чарку и руку, которая ее поднесла. Дыхание сбивается от близости мужского тела. Стараюсь глядеть в чарку, но периферийно все же выхватываю упругий бицепс, кусочек загорелой груди. Мышцы под золотистой кожей напрягаются, жилы вздуваются, пульсируют.
— Все, — не выдерживаю и отстраняюсь.
Осматриваюсь вокруг. Похоже, я проспала до самого утра. Часть наших уже встала. Мое пробуждение замечает Бэйта. Она вместе с другими ведьмами у жаровни. Бедняжки, вот у кого нет отдыха. Разве что на краткий сон. Они с утра до вечера собирают травы и варят эликсиры, а Бэйта еще и кулоны обережные плетет. Но сейчас бросает все и идет ко мне.
— Ну как ты? — спрашивает, присаживаясь рядом со мной на пол.
— Жить буду, — благодарно улыбаюсь ведьме. — Спасибо за заботу.
Бэйта рукой машет, мол, само собой разумеющееся. Тепло, по-матерински улыбается. А потом на Ская смотрит. Уже иначе — сурово, но не слишком. Знаю, как она глядит, когда действительно испытывает злость или неприязнь к человеку.
— Ей расхаживаться надо. Потихоньку, со страховкой, — говорит она не мне, а ему, как опекуну.
Тот с готовностью кивает и на меня взгляд переводит. Вся собранность и решимость как ветхий лоскут трещит. Мощный, уверенный в себе воин скалой обваливается. Даже плечи и те сникают, стоит ему увидеть, как я протестующе мотаю головой. Скай даже щеку изнутри закусывает, будто пытается остановить распадание. А я его еще и добиваю:
— Меня и сестры могут подстраховать.
Скай ожесточеннее прикусывает щеку, а Бэйта смотрит с осуждением. Она что ждет от меня того же, чего от других девочек⁈
С чего бы⁈ Я не жрица и не ведьма, я боевая единица. Не могу позволить себе слюнтяйства. Да и не умею я с парнями любовь крутить. Так тешилась пару раз с охраной особо благородных паломников. И то история чисто случайная была. Не могу сказать, что мне не понравилось, но… Сейчас понимаю, что то простая акробатика была. Позволь я себе то же со Скаем, случится настоящая магия. И как ее контролировать? Как жить после, когда все кончиться, и он… уйдет, получив разрядку?
Нет, нет, нет, я и так подверглась излишнему влиянию этого воина. И без того едва держусь.
Глава 14
Грейла
«Не надо, Бэйта», — мысленно прошу ведьму, но та непреклонна. Глядит так, будто все уже решилось без меня. И Скай ее настрой считывает, распрямляет плечи и добивает всего парой коротких фраз.
— Со мной пойдешь. Не обсуждается.
— Я больше не твоя пленница, — рычу в ответ.
— Исправить? — провоцирует он.
— Так хватит! — осаждает Бэйта. — По нужде можешь с девочками отойти, а дальше… — она переводит взгляд на Ская, вздыхает и договаривает, — дальше со своим личным телохранителем будешь восстанавливаться.
— Это кто это назначил его в мои телохранители?
— Тайвил, — вздернув голову, заявляет Бэйта.
А вот Скай недовольно скрипит зубами. Он явно не хотел распространяться о своем назначении. Рассчитывал, что я восприму его порыв как человеческое участие?
— С каких это пор у нас в сопротивлении Тайвил командует? — цежу грубо.
— С тех самых, как его приняла Эрия.
— Что⁈ И-и-и… где они? — озираюсь и даже сама приподняться