— Я просто хочу понять, что произошло, и вернуться домой. Где бы он ни был, — на всякий случай добавила я и отпрянула от парня. — Сколько придется ждать?
— Эль, а тебя не смущает, что… — вмешался в разговор Рома.
— Я не пинта пива. — Как только слова выскользнули, я тут же закусила губу. Вряд ли стоило спорить с наемниками, поэтому я смягчилась. — Не называй меня так, пожалуйста.
— Так вот, наш Чешский Эль. — Он продолжил, не обратив внимания на мое замечание. — Мы не сможем пересечь границу, пока ты объявлена в розыск.
На последнем слове мое сердце упало на бетонный пол. Я посмотрела на Сережу, но тот уже буравил Рому гневным взглядом.
— Ну ты кретин! — Марина перегнулась через столешницу и отвесила этому нахалу подзатыльник. Не будь он наемником, я бы с удовольствием сделала то же самое.
— Ай, что такого? Кто-то же должен был сказать!
И не обращая больше ни на кого внимания, он крутанулся на барном стуле и щелкнул пультом. Над нами загорелась лампочка проектора, и справа во всю стену засветился экран. Прямо напротив дивана, где я лежала час назад. Я прошла в импровизированную гостиную, прикованная взглядом к картинке.
На меня смотрела счастливая девушка с огненно-рыжими волосами и светло-карими глазами. Фоторобот оказался слишком реалистичным. Под картинкой значился текст, который я не понимала.
— Не́кит, давай, колдуй. — Рома нажал на паузу и стукнул напарника в плечо.
Недовольно вздохнув, Никита убрал нож в карман, подтянул к себе ноутбук и застучал по клавиатуре. Картинка на стене замерла, будто экран сфотографировали. Следом буквы стали переворачиваться, как таблички в поле чудес, а затем я прочитала надпись, которая полностью изменила мою жизнь.
«Неизвестная обвиняется в тройном убийстве».
Меня захлестнули стыд, злость и страх. Я как рыбка открывала и закрывала рот, силясь произнести всего одну фразу, но буквы никак не складывались в слова. Пока я пыталась совладать с собой, на мое плечо уже легла теплая рука Сережи.
— Это просто фарс, — мягко произнес он. — Они хотят перекрыть город, чтобы задержать тебя.
— Но это неправда, — прошептала я, не отрываясь от экрана. — Я никого не убивала.
— Вот именно, нечего туда смотреть. — Сережа вышел вперед, поднял с журнального столика пульт и выключил проектор.
— Подумаешь, фоторобот нарисовали и на федеральный канал закинули. Знаешь, сколько раз я там мелькал? — Рома махнул рукой, раскручиваясь на стуле из стороны в сторону, и беззаботно улыбался, когда я вся напряглась.
Мало того, что меня похитили и увезли в другую страну, так теперь еще и обвиняли в преступлениях, к которым я не имела никакого отношения. Мое имя опорочили. Окунули в компостную яму, а затем вышвырнули на лужайку, приравняв к коровьей лепешке. И при всем при этом Рома просто смеялся надо мной.
Его наглость раздражала. Каждый раз, когда он открывал рот, мне хотелось подлететь и стереть ухмылку с его лица, но я не могла. Это чужая территория, а жертвы из репортажа — их рук дело. Но парень все никак не унимался:
— Ладно тебе, Пинта. Хватит дуться. Мы знаем, что все это вранье. Ведь их было больше трех. — На последних словах он дернулся вперед, а я непроизвольно — от него. Парень тут же зашелся диким смехом. Марина закатила глаза, а Никита вышел из темноты и остановился между нами.
— Хватит, — ледяным голосом произнес он, и, как ни странно, это подействовало. Рома тут же прекратил смеяться и даже остановил крутящийся стул.
— Некит, я ж как лучше хотел, — невинно оправдывался парень. — Серега прав, это просто вброс. Мы-то знаем правду.
— Но люди — нет. Теперь весь город видит во мне убийцу. — Я пыталась защитить свое имя хотя бы в стенах этого ангара. Не задумываясь подалась вперед, но Никита преградил мне дорогу так быстро, что я чуть не врезалась в его грудь.
— Да какая разница, что думают люди? — не унимался Рома. — Главное, что ты живая. Наяриваешь борщ и плещешься в ванне. Или лучше было помереть с незапятнанной репутацией?
Его вопрос застал врасплох. Так я и замерла, выглядывая из-за плеча Никиты, который недовольно пыхтел надо мной.
— Как же вы мне надоели, — не выдержала Марина. Она растолкала парней локтями и вырвала меня из их кольца. — Все идут спать. Больше никаких обсуждений.
Блондинка подхватила меня за локоть и потащила за собой к лестнице. Я понеслась за ней трусцой, стараясь по дороге ни обо что не споткнуться. Куда бы мы ни шли, я надеялась, что хотя бы там смогу прийти в себя и все обдумать.
— Ботинки ее забери, — бросил в спину Никита.
Ее ботинки. Фраза задела меня, как лезвие ножа по нежной коже. Парень мог сказать это мне в лицо, но вместо этого передал слова Марине, будто меня не существовало. Я грозно глянула на него через плечо, но не увидела там ничего, кроме раздражения. И чем я ему так не угодила?
— Не сегодня, Никита! — Девушка выплюнула слова, будто извергала яд, но ботинки с пола подняла. Впихнула их мне в грудь, отпустила локоть и раздраженно поплелась наверх.
Берцы чуть не рухнули обратно на пол, но я успела их перехватить и теперь крепко прижимала к себе. Под всеобщие подозрительные взгляды я пошла следом за девушкой на балкон.
— Невозможно работать в мужском коллективе! — Ругаясь на парней, Марина поднялась наверх и скрылась за дверью напротив лестницы.
— Прикуси язык и не выпендривайся. Особенно после своей выходки, — донесся с первого этажа тихий голос Никиты. Я задержалась на последней сверху ступени, скрываясь за высокой железной колонной.
— Ну простите, что опоздал на три минуты. Пробки! — шикнул на него Рома так тихо, что я с трудом разобрала слова. В комнате, куда зашла Марина, уже зажегся свет. — Зато я снял снайпера и не оставил им шанса погнаться за нами. Вам все мало!
— Это твоя работа. И ты не в первый раз опаздываешь, — послышался голос Сережи. — Мы должны были выехать одновременно. Чтобы больше такого не повторилось.
— Да какая разница, если она ничего не пом…
— Твоя комната! — Марина прокричала возле моего уха так громко, что я вздрогнула.
Один ботинок все же выпал, приземлившись рядом со мной на ступеньке. Голоса снизу смолкли, а блондинка невинно смотрела на меня, заложив руки за спину, и ждала, пока я войду в комнату.
Вряд ли кто-то из них хотел мне навредить, но они определенно что-то скрывали. Новенький кодовый замок у двери напротив туалета,