Поутру его разбудили голоса — немного раздраженные и громкие. Особенно выделялся среди них голос Урд: она чему-то шумно возмущалась и сопротивлялась. Именно это и сдуло с него сон, как сухую листву.
Широко распахнув глаза, Франк пружинисто вскочил и огляделся, чтобы мгновенно оценить ситуацию вокруг.
Тепло светило утреннее солнышко. Угли костра тлели и иногда потрескивали. Площадь была пустынна. Но в нескольких шагах от него он заметил Урд, которую тесным кольцом окружило несколько мужчин. Один из них — аккурат тот, кого они повстречали в лесу накануне — крепко держал тонкую ручку девушку и которую та пыталась храбро, но безуспешно вырвать.
— Ну ладно тебе, кроха, ломаться, — почти добродушно рокотал державший ее оборотень, — Что тебе не нравится? В моем доме тебе будет хорошо — я заботиться о тебе буде, на руках носить! Родишь мне много хорошеньких медвежат!
Челюсть знакомо закололо, как и скулы. Фран распахнул видоизмененный рот и в один прыжок оказался около оборотней, легко протиснувшись между ними.
— Твою мать! — прогрохотал зверочеловек, болезненно поморщившись от крепко захвата Франка, который без особого усилия заломил ему запястье, тем самым заставив отпустить руку Урд.
Девушка в один миг прижалась к вампиру и что-то испуганно залепетала.
— Вампир, черт тебя дери, отпусти! — угрожающе рыкнул один из оборотней, подступая к Франку и тут же получая от того ощутимый толчок, от которого тот пораженно и недовольно охнул, согнувшись.
— Что здесь происходит? — хмуро поинтересовался Франк, оглядывая честную компанию.
Оборотень, чью руку он так и не подумал отпустить, громко выругался — пальцы вампира держали крепко и больно впивались отросшими когтями под кожу.
— Да ты чего, вомпер? — пробасил оборотень, продолжая морщиться, — Мы просто с хвостатой болтали, ничего такого! Я ей предложение сделал — хочу, чтоб женой мне стала! Знаешь, какую ценность свежая кровь для нас представляет? Да еще такой редкой породы?
— Породы, говоришь… — Франк оскалился и вид непропорционально длинных и острых клыков, в которые превратились его зубы, заставил зверолюдей пораженно и испуганно охнуть в унисон и даже отступить.
Франк был зол. Страшно зол. Причем в первую очередь на себя.
О чем он думал, когда решил, что остаться в этой деревне медведей-оборотней будет для Урд отличным решением? Разумеется, она не могла не привлечь внимание местных самцов, учитывая, что она, несмотря на хрупкую внешность и миниатюрность, давно вошла в детородный возраст. Наверняка забеременеть от сильного семени ей не представлялось никакой сложности, но от предположения, что маленькая Урд будет вынашивать огромного медвежьего младенца, его мгновенного бросило в холодный пот. Да как она, со своей-то комплекцией, сможет пережить хотя бы одну беременность и тем более роды? Да ее разорвет же изнутри!
— Мы уходим, — прорычал Франк, отталкивая от себя оборотня, — Спасибо за гостеприимство и заботу, но здесь я девочку не оставлю.
— Да ты в своем уме, упырь? — возмутился один из мужиков. Хотел, видимо, податься вперед, но вампир так красноречиво щелкнул пастью, что тот, вздрогнув, резко передумал. Франк едва доставал ему о плеча, да и вширь был раза в три меньше. Вот только даже в частичной трансформации, от которой уже неприятно покалывало кожу на солнечном свете, его силы нисколько не уступали медвежьей.
— Ты же сам ее привел к нам, вампир, — миролюбиво и вроде бы даже по-доброму проговорил оборотень, которому Франк повредил руку, — Куда ей с тобой? Неизвестно, когда в следующий раз ты набредешь на кого-то из наших. А у нас ей будет хорошо — мы о своих женщинах заботимся. Тем более о таких хорошеньких.
Холод отступил. На его место пришел страшный жар, от которого его обычно стылая кровь побежала в разы быстрее, а глаза застлала пелена гнева. От его взгляда не ускользнуло, какими глазами на девушку смотрели собравшиеся оборотни. И от их выражения даже ему стало не по себе. А представив, как она ложится в постель к одному из таких… И, такая маленькая и хрупкая, буквально теряется на фоне большого и широкого тела…
Вместо оторопи его охватывает ярость — всепоглощающая и жуткая. Нет, убивать он никого не будет — по сути, это были просто инстинкты: плодиться, размножаться и все такое. И если он сам даже в тайне не помышлял прикоснуться к Урд, это не означало, что прочие этого не захотят.
Сама Урд развитием событием оказалась невероятно довольна. Из деревни медведей-оборотней она практически бежала, подпрыгивая и счастливо улыбаясь. Им с Франком повезло — если некоторые мужчины и затаили на них обиду, остальные были раздосадованы уходом путников вполне искренне. Особенно сочувствующе охали женщины — они собрали Франку полную котомку еды и сменной одежды. Оборотницу даже приодели и уложили ей волосы: вымытые мылом и золой, расчесанные гребнем, а не пальцами Франка, они теперь сияли и лежали пушистыми волнами. А не новое, но крепкое и чистое платье не сияло дырами и плотно сидело на стройной фигурке.
— Куда теперь? — невероятно довольно поинтересовалась девушка, когда они немного отошли от деревни оборотней, — Будем искать очередное село? Или ты все-таки послушаешь меня и бросишь эту затею?
Утренняя трансформация заметно ослабила вампира и хотя он машинально шел вслед за Урд, он болезненно морщился и недовольно потирал ломящиеся от мигрени виски. Наконец-то зверодевушка заметила это, и радостное выражение ее лица сменилось недоуменным и беспокоящимся. Встав перед вампиром, из-за чего Франку тоже пришлось остановиться, она в лоб спросила:
— Ты чего, Франк? Тебе плохо? Неважно выглядишь.
— Да и чувствую себя не лучше, — пробормотал вампир, глубоко дыша и в итоге оседая на землю.
Девушка несильно похлопала его по щекам, приводя в чувство. И даже потрясла за плечо. Франк недовольно и глухо зарычал. Сама собой пошла трансформация и чуткий нюх уловил запах крови, текущей по венам Урд. Мужчина поморщился и отвернулся, зажимая нос ладонью.
— Похмелье, может? — недоуменно спросила девушка.
— Нет… Просто жажда…
Оборотница удивленно вскинула бровь, но потянулась к нему, точнее, к заплечному мешку, где был бурдюк с водой. Но Франк перехватил ее ладонь и снова поморщился. От девичьего запястья пахло особенно ярко, и соблазн впиться в него изменившимися зубами стал невообразимо сильным.
Урд охнула, осознавая.
За неделю их путешествия Фран ни словом, ни действием не показал, что нуждается в крови и, если честно, она совершенно перестала воспринимать его как вампира. Но сейчас понимание пришло быстро и ярко, и девушка смело ткнула руку прямо ко рту Франка.
— Моя подойдет? — спросила она невероятно серьезно.
— Не