Отворачиваюсь и отхожу подальше от окна. В конце концов, у меня тоже есть гордость!
Так что…
Нет, я не буду выбегать и скандалить.
Я поступлю совершенно по-другому.
Глава 20
Герман
А жизнь в деревне Чушки как-то открыла во мне новые горизонты.
Вот, к примеру, встать пораньше, чтобы покормить хозяйство и дать поспать одной, как оказалось, очень страстной егозе и по совместительству моей помощнице.
Спал я очень мало, но бодрость в теле гнала меня вон из постели. Я сдался.
Вспоминать о сегодняшней ночи я могу и занимаясь делами во дворе. Хотя вспоминать о том, как я многократно любил Машу, решение глупое, ибо в штанах стало тут же тесно, а в голове туманно.
— Гера! Герочка! — раздаётся лилейное дребезжание лоркиного голоса от забора.
Господи! Какая же неугомонная бабёнка эта одноклассница Маши. Мало ей вчера моя помощница выдала пендюлей.
Поскорее бросаю все дела и грозно шагаю к девице. Уж лучше я сам ещё раз поговорю с этой активной, чем она сейчас своими воплями разбудит Машу и у них снова начнётся бойня.
— Доброе утро, Герман! А ты уже с утра трудишься! — восхищённо лепечет эта Барби, когда я выхожу к ней на улицу.
А я и ночью отлично потрудился, и вообще у меня большие планы…
— Доброе, Лора. Работа и труд… И тебе советую, — достаточно холодно отзываюсь, тем самым намекаю, что ей здесь ловить нечего.
— Ой, я и так столько работала, что у бабушки хочу хоть немного отдохнуть, — хлопает ресницами и бросает на меня жаркие взгляды.
— Ты чего хотела-то?
— Извиниться перед тобой, ну… перед вами обоими, — вздыхает она. — Мне за вчера так неловко. И чего я только повелась на оскорбления Маши? Это ведь просто слова от человека, который меня совсем не знает. Я-то не такая. И я об этом знаю. Так что давай мириться, Герман? Мир?
И Лорка протягивает свои руки ко мне.
За мою секунду замешательства она обнимает меня за талию и буквально разплющивает свой силикон по моей груди. Не-а, совсем охреневшая баба, которая слова «нет» вообще никак не понимает.
Я жёстко хватаю её за плечи, что она даже вздрагивает, и склоняюсь к её уху.
— Лор, а ты нормальных слов не понимаешь? Ждёшь, когда я тебя прямо на хуях пошлю? Да не хочу я тебя! Вообще никак и никуда! Даже, если ты будешь последняя женщина на планете. Если уж так мне приспичит, то я и сам могу себя вполне удовлетворить.
Она дёргается от меня, но теперь её держу я. Вот, блять, всё как она хотела.
— Отпусти, — пыхтит она.
— Обязательно, но ты сначала послушаешь меня и очень хорошо запомнишь. Найди там у себя между извилин гордость. Ты же вроде нормальная женщина, а не проститутка с автотрассы — так и веди себя соответствующе. Иначе так и будешь всю жизнь подстилкой у богатых мужиков, а потом старухой вот тут в деревне в доме бабки прозябать.
— Отвали от меня, козёл, — фырчит Лора.
Отпускаю эту городскую куклу.
— Отвалил, а теперь тоже самое сделай, пожалуйста, и ты. Отвали от меня и Маши.
— Да сдались вы мне оба! Дебилы! — кричит она и быстро уходит к себе.
Я тоже сразу иду в сторону дома.
Наверное, Маша уже проснулась — она не привыкла долго валяться в постели. Хотя, я бы сейчас не отказался с ней там поваляться или забуриться на сеновал… Я же всё-таки в деревне.
С приподнятым ниже поясом «настроением» захожу в дом, почти предвкушая вкус губ моей помощницы.
Но реальность как-то вообще не вяжется с моими мечтами.
С Машей почти сталкиваюсь в сенях. Она холодным кивком головы приветствует меня и… идёт дальше по своим делам.
Что нахрен происходит?
— Маш, доброе утро, — бросаю ей в спину.
— Доброе утро, Герман Степанович.
У меня аж зубы сводит от её тона. С фига ли…
— Машенька, а что у нас вдруг случилось? Вчера…
— Вот именно, это было вчера, Герман Степанович. Так сказать, моя минутная слабость. Ничего более.
Минутная? Мы трахались всю ночь, а теперь минутная⁈
Она же, подхватив у крыльца какое-то ведро с дурно пахнущим содержимым, просто идёт в огород. Что всё? Мол, поговорили?
Тащусь следом.
— Маш, да какого хрена происходит? — догадка приходит сама. — Это ты из-за Лорки? Видела нас сейчас? Да я с ней просто…
— С Лоркой? — перебивает меня. — Да мне срать на вас обоих. Хотя… На неё больше. Вы-то мне, Герман Степанович, зарплату платите.
— Маш, ты соображаешь какую сейчас хрень несёшь? При чём тут работа?
Я тоже начинаю злиться. Я ей всю ночь шептал и делом доказывал, какая она у меня замечательная и вообще, я кажется, влюбился в неё… Сам, блин, в шоке: столько лет отработали бок о бок, а тут за несколько дней словно крышу мою сорвало и по кругу крутануло. А она теперь так со мной!
— Как при чём? — едко бросает мне. — А разве не из-за неё вы, весь такой прекрасный принц, сюда, в тьму тараканью, прискакали? А?
— Да, но…
— Вот! — снова этот бес в юбке не даёт мне закончить фразу. — Так вот, можете валить обратно в город, Герман Степанович. Остатки документов я уже сегодня вечером отправлю вам на почту, так что ваш драгоценный договор никак не пострадает.
И ладно бы она злилась и кричала, так нет. Когда-то моя Маша, а теперь Мария Борисовна просто металлом в голосе по моим бубенцам режет.
Но я не привык сдаваться при первых же трудностях.
Решаю, что пора действовать, и шагаю к ней ближе.
— Машуль, ну прекрати. Я приму эту твою выходку за ревность к Лорке и даже приятно рад, что тебе не всё равно. А теперь давай мириться…
И расставив руки в сторону, собираюсь обнять свою ершистую зазнобу. Вот сейчас как поцелую, и она сразу успокоится и всё поймет. Зачем мне Лорка или ещё кто-то, если есть она⁈
И когда кончики моих пальцев почти касаются её талии, Маша отскакивает от меня в сторону и подхватывает с земли то самое ведро, что принесла от крыльца. В следующее мгновение неизвестное мне содержимое, но по запаху какие-то фекалии, летит на меня.
Всё, что успеваю, это закрыть глаза и прикрыть лицо руками.
Секунда и я обтекаю. Говном. И сегодня это даже не красота слога!
— Машка, — но приходится сплюнуть слюну в сторону, так как от резкого запаха начинает тошнить. Хорошо, что я ещё не