Однажды утром я просыпаюсь от того, что Хванмин аккуратно расчесывает мои волосы. Его пальцы легко скользят по прядям, а я не могу сдержать улыбку.
— Ты всегда так рано встаешь? — шепчу я, не открывая глаз.
— Только когда хочу сделать что-то особенное, — отвечает он, продолжая свое занятие.
В другой раз мы находим в наших апартаментах дверь, за которой открылся небольшой сад с магическими цветами. Хванмин собирает для меня букет из светящихся лепестков, и каждый цветок излучает свой особенный свет.
— Это для самой прекрасной девушки в Амуртэе, — говорит он, вручая мне букет.
Мы часто сидим на балконе, наблюдая за причудливыми облаками. Хванмин любит обнимать меня сзади, положив подбородок на мое плечо, и мы вместе любуемся видами.
— Знаешь, — говорит он, — здесь я почувствовал себя по-настоящему живым.
В один из вечеров мы находим старинную музыкальную шкатулку. Когда Хванмин заводит ее, начинает играть нежная мелодия. Он приглашает меня на танец, и мы кружимся по комнате, словно в волшебном сне.
Иногда мы просто молчим, лежа рядом и обнимаясь. В эти моменты слова становятся лишними. Его пальцы переплетают мои, и этого достаточно, чтобы чувствовать связь между нами.
Другим вечером Хванмин рисует меня, пока я делаю записи своего будущего романа в блокноте. Он показывает мне еще один портрет — я на нем такая. Счастливая?
Мы часто находимся на кухне. Хванмин учит меня готовить, а я показываю ему свои любимые рецепты. Вместе смеемся над неудачами и радуемся маленьким победам.
— Знаешь, — говорю я, когда мы дегустируем очередное блюдо, — с тобой даже готовка становится приключением.
Мы учимся быть рядом друг с другом, находить радость в простых вещах и ценить каждый момент. И с каждым днем наша связь становится все крепче, наполняясь новыми красками и чувствами. А когда наступает ночь, часто сидим у окна, наблюдая за магическими огнями, и держимся за руки, искренне считая наши чувства настоящими.
[Хванмин — еще некоторое время спустя]
Сомин стоит передо мной, ее голос звучит непривычно твердо:
— Хванмин, я должна это сделать. Это правило, и я не могу его нарушить.
Она протягивает мне блокнотный листок с начерканным желанием. Я читаю и чувствую, как кровь стынет в жилах. Это не просто предательство, это удар по всему, во что я верил.
— Ты правда хочешь, чтобы я это сделал? — мой голос звучит хрипло.
Она вздыхает, отводя взгляд:
— Я не хочу, правда. Но это единственный способ выбраться отсюда. Я считаю, что ты должен предать своих фанаток, и тогда мы оба будем свободны.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как камень в кольце начинает пульсировать.
— Сомин, ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Это против всего, во что я верю.
Она подходит ближе, ее глаза полны боли:
— Но тогда мы останемся здесь навсегда. Ты понимаешь это?
Я беру ее руки в свои:
— Лучше остаться здесь с тобой, чем предать самого себя.
В ее глазах читается борьба. Она борется с собственными принципами, с желанием спасти нас обоих.
— Ты стала для меня важнее всех фан-клубов мира, — шепчу я, глядя ей в глаза. — Важнее славы, важнее признания.
В этот момент я чувствую, как трещина пробегает по камню в кольце. Он начинает тускнеть, теряя свой блеск.
— Смотри, — говорю я, показывая ей кольцо, — каждое мое слово имеет цену.
Сомин придвигается ближе, ее пальцы касаются моего лица:
— Я не хочу, чтобы ты исчезал из-за меня. Не хочу, чтобы ты страдал.
— Но ты научила меня, что настоящее важнее иллюзорного, — отвечаю я, накрывая ее руку своей. — Ты показала мне, что значит быть искренним.
Кольцо начинает крошиться, но я не отвожу взгляда от ее глаз. В них я вижу отражение своих чувств.
Предупреждение Вееро стало сбываться. Внезапно нас откинуло на неведомую даль и мы оказались в месте, где вечный ливень размывает реальность. Холод пробирает до костей, а капли дождя барабанят по земле, создавая оглушительный ритм.
Мы находим укрытие в пещере. Сомин дрожит, я почти слышу как ее зубы стучат от холода. Я прижимаю ее к себе, пытаясь согреть.
— Это ты во всем виноват! — неожиданно бесится она, отталкивая меня. — Из-за твоей гордости мы здесь!
Я молчу, глядя, как камень в кольце продолжает трескаться, словно связи с нашим миром рвутся одна за другой.
— Ты стала важнее, — повторяю я тихо. — Даже если это будет означать мой конец.
Наши взгляды встречаются. В ее глазах я вижу отчаяние от того, что она не может принять.
Сомин делает шаг ко мне, ее пальцы касаются моей щеки:
— Ты не понимаешь. Я не хочу потерять тебя.
Ее губы находят мои в яростном поцелуе. Это не нежность, это борьба, попытка доказать что-то самой себе. Я отвечаю, чувствуя, как внутри разгорается пламя.
Магия начинает проявляться вокруг нас: алые цветы расцветают на стенах пещеры, словно кровь — уже ставшие символом нашей связи, нашей боли.
Сомин отступает в ужасе. От силы своих чувств?
— Что мы делаем? Это точно мы?
Но я вижу, как ее тело отвечает на мои прикосновения. Как страх смешивается с желанием.
Мы срываемся в омут страсти — агрессивной, почти болезненной. Это больше походило на попытку заглушить панику, утопить страх в друг друге.
Стены пещеры начинают трескаться, отражая внутренний хаос. Пространство рушится вокруг, словно зеркало наших душ. Сомин в моих руках — одновременно ненавистная и желанная. Я чувствую, как ее ногти впиваются в мою кожу, как ее дыхание становится прерывистым.
В этот момент мы оба понимаем: то, что происходит между нами, больше, чем просто страсть. Это отчаянная попытка выжить, сохранить себя в очередной иллюзии Амуртэи, которая рушится.
И когда последний луч света гаснет в пещере, мы остаемся наедине с нашими страхами и тем, что рождается между нами, чем бы это ни было.
Сомин отстраняется первой, ее дыхание прерывисто. Она отступает к стене пещеры, словно пытаясь спрятаться от самой себя.
— Что ты делаешь? — снова шепчет она, глядя на свои дрожащие руки. — Я… я не должна была…
Я молча наблюдаю за ней, а алые цветы продолжают расцветать вокруг нас.
— Это не просто страсть, — говорю я тихо.
Внезапно свод пещеры начинает дрожать. Камни осыпаются, создавая вокруг нас вихрь пыли и магии.
— Нам нужно выбираться отсюда, — говорю я, протягивая ей