Сомин колеблется, но все же принимает мою помощь. Мы выбираемся из пещеры, навстречу нескончаемому ливню.
— Почему ты не используешь свою магию? — спрашивает она, кутаясь в промокшую одежду.
— Моя магия нестабильна, — признаюсь я. — С тех пор, как треснуло кольцо…
Она замирает, наконец понимая:
— Твое исчезновение… оно близко?
Я киваю, не отводя взгляда:
— Но я не жалею о своем выборе. Ты стала для меня важнее всего.
Сомин закрывает глаза, позволяя дождю смыть слезы:
— Я так долго ненавидела тебя. А теперь не могу представить, что потеряю.
В этот момент я понимаю: наша ненависть была такой несусветной чушью.
— Мы справимся, — говорю я, притягивая ее к себе.
Внезапно дождь прекращается. Над нами появляется светящийся портал.
— Это. Что это? Путь наружу? — спрашивает Сомин, в ее голосе слышится надежда.
Я качаю головой:
— Не думаю. Это что-то другое.
Портал начинает пульсировать, меняя цвета. Алые цветы, выросшие в пещере, тянутся к нему, словно указывая путь.
— Хотя, может быть, — шепчу я, — вдруг нам и правда нужно туда?
Мы смотрим друг на друга.
— Вместе, — говорит Сомин, вкладывая свою руку в мою. — Где бы мы не оказались.
И мы шагнули в неизвестность, держась за руки, готовые встретить любой вызов, который приготовила для нас судьба.
Эпилог
[Сонни]
Лисица и пульгасари стоят перед Вееро, их фигуры окутаны тенями. Воздух вокруг них искрится от напряжения.
Вееро (спокойно): Я наблюдал за вами все это время. Вы думали, что свободны в своих действиях, но каждый ваш шаг был частью моего плана.
Лисица (напряженно): Какого плана?
Пульгасари (грозно): Ты манипулировал нами?
Вееро (улыбаясь): О, не стоит воспринимать это как манипуляцию. Это было… испытание. Прожарка, если угодно.
Лисица (осторожно): Испытание? Для чего?
Вееро: Чтобы раскрыть истинную сущность этих двоих. Чтобы показать, кто они на самом деле, а не те маски, которые носят перед миром.
Пульгасари (недоверчиво): И что же ты увидел?
Вееро (задумчиво): Я увидел, как ненависть может превратиться в нечто большее. Как раздражение перерастает в любопытство, любопытство — в страсть, а страсть — в глубокую привязанность.
Лисица (озадаченно): Но почему ты держал нас рядом?
Вееро: Потому что вы — часть ключа к пониманию. Вы видите то, чего не видят они. Вы чувствуете то, что скрыто от их глаз.
Пульгасари (внимательно): И что теперь?
Вееро: Эти двое достигли истины. Сомин поняла, что ее ненависть была лишь отражением собственных амбиций. Хванмин осознал, что за маской идеального кумира скрывался человек, жаждущий настоящих эмоций. Но я сотру их из памяти друг друга, пока они не проснулись.
Пульгасари (искренне ужасается): Как жестоко! Ну, нельзя ведь так!
* * *
[Сонни — из Журнала наблюдений]
[День первый: Пробуждение]
Сегодня произошло важное событие: Сомин пришла в себя. Первое, что бросилось в глаза — ее странное поведение при виде блокнота. Он лежал на тумбочке, а внутри обнаружены записи под названием «Амуртэя: эпос любовных происшествий». Девушка явно не помнила, как их писала.
Забавно наблюдать, как она отреагировала на кулон с красным цветком на своей шее. Предмет имеет особое значение, хотя сама Сомин этого не осознает.
Заметил интересную сцену через окно больничной палаты по соседству Хванмин, увидев Сомин, начал рисовать в воздухе символ — цветок из земель Амуртэи. Но девушка лишь недоуменно нахмурилась.
Вот же мелкая! И почему не понимает связи между этим символом и своим кулоном?
[Жизнь после больницы]
После выписки события развивались стремительно. Сомин начала работать над романом в жанре романтического дарка и одновременно писать песни. Хванмин разорвал контракт со своим лейблом, выплатив внушительную сумму штрафа, и решил попробовать себя звукорежиссером.
[Новое пересечение судеб]
Недавно заметил их вместе в студии. Сомин работает над альбомом «33 желания», а Хванмин помогает с записью. В клипе на заглавную песню появляется загадочный символ — треснувшее кольцо.
[Любопытные наблюдения]
Фанаты активно обсуждают их пару в сети. Многие замечают особую связь между ними. Хотя Сомин и Хванмин, похоже, сами этого не осознают.
Самое интересное! Несмотря на потерю воспоминаний о днях, проведенных в Амуртэе, между ними сохраняется какая-то необъяснимая связь. Кулон на шее Сомин иногда светится, словно напоминая о чем-то важном.
[Итоговые заметки]
Ситуация остается интересной для наблюдения. Особенно любопытно, как они взаимодействуют, не помня своего прошлого. Их сердца продолжают биться в унисон, словно память о пережитом хранится где-то глубоко в сознании. Думаю, в скором времени свадьба неминуема!
Буду продолжать украдкой наблюдать.
[Свадьба Сомин и Хванмина]
Сомин проснулась задолго до назначенного часа. В комнате царил мягкий полумрак, лишь первые лучи солнца пробивались сквозь лtгкие шторы, рисуя на полу причудливые узоры. Девушка потянулась к кулону с красным цветком — он едва заметно пульсировал, словно вторя ритму ее сердца. В сознании мелькнула мысль: «Почему он всегда так… живой?», но тут же растворилась в волнах нарастающего волнения.
Тем временем Хванмин стоял на балконе своего дома, устремив взгляд на восходящее солнце. В руках он сжимал маленький блокнот — тот самый, где когда-то записывал мелодии, ставшие частью их общей истории. Он вспоминал, как впервые увидел Сомин в больничной палате, как не мог оторвать взгляда от ее ресниц, дрожащих во сне. «Сегодня все изменится», — пронеслось в его мыслях, и эта мысль не пугала, а наполняла тихой радостью.
Сомин облачалась в платье, напоминающее облако, сотканное из утреннего тумана. На ткани мерцала вышивка: треснувшие кольца, постепенно превращающиеся в целые, словно символ их пути от разлома к соединению.
Когда стилист закреплял в ее волосах венчик из маленьких красных цветов, девушка невольно коснулась кулона, в очередной раз подумав: «Он будто ведет меня». В зеркале она увидела себя и вдруг поймала отблеск чего-то далекого, почти забытого — миг, когда она писала «Амуртэя: эпос любовных происшествий». Воспоминание ускользнуло, оставив лишь теплый след в душе.
Хванмин выбирал костюм с особой тщательностью. Строгий покрой оттеняла неожиданная деталь — брошь в виде цветка, повторяющего узор кулона Сомин. Он сам подобрал ее, не зная почему, лишь ощутив внутреннюю уверенность: «Это должно быть здесь».
Перед выходом он положил в карман свой блокнот — как талисман, как напоминание о том, что их история началась с нот и слов. Спускаясь в лифте к машине, он вдруг услышал в голове мелодию — ту, что родилась в студии, пока Сомин пела, а он настраивал звук. «Это будет наша песня», — решил он.
Сад, где они стояли, казался частью иного мира — мира Амуртэи, о котором они не