— Не хочу ее больше! Она самая злая на свете!
Домработница запнулась, затем, не сводя с него глаз, стала отшучиваться.
— На самом-то деле, — сказала Сара, — вы ладите.
— Нет, — сказала Диана.
— Я могу на часик уйти? — осведомилась домработница.
— Идите, — ответила Сара. — Зачем каждый раз спрашивать?
— Давайте, — сказал Жак. — Ваш идиот-таможенник все еще там.
— Вот как?! Не глупее вас будет!
Диана рассмеялась, Жак тоже. Мужчина и Сара за ними.
— Вот и нет, — сказал Жак, — гораздо глупее.
— Не по своей же воле он там сидит, это старая сумасшедшая не желает подписывать документы. Он лишь выполняет свой долг.
— Да меня уже достали те, кто выполняет свой долг! — взбеленился Жак. — Идите уже! Бакалейщик переведет вам, как будет «Люблю тебя, мой красавчик!»
— Бакалейщик заделался переводчиком? — засмеялась Диана.
— А как вы хотели?! — парировала, тоже смеясь, домработница. Раскрасневшись, она ушла. Но, сделав несколько шагов, ненадолго вернулась. Она уже не смеялась и решительно заявила Жаку: — Никуда с вами больше не поеду!
Малыш успел укрыться в отеле и прибежал обратно с конфетами. Жак, Сара и Диана стали обедать. Мужчина сел за столик и тоже принялся за обед.
— От нее нужно избавиться, — сказала Диана, — эту женщину оставлять нельзя.
— Да она не так уж меня раздражает, — сказала Сара, — это для малыша, она с ним лучше справляется. И в ней нет ни грамма низкопоклонства, мне это нравится.
— Верно, — согласился Жак, — но мы не можем ее оставить.
— Она не была такой, когда к нам пришла. Она сильно изменилась и говорит, что это мы виноваты.
— И все же, — сказала Диана, — надо ее заменить.
— Лично я бы ее оставила. Я устала искать домработниц.
— А от чего ты не устала? — спросил Жак. — Я тоже могу поискать.
Оба рассмеялись.
— Что в этой стране хорошего, — поспешно сказала Диана, — так это вино. Но нужно пить охлажденным. В отеле оно всегда теплое.
— Посмотрим, — сказал Жак, — не стоит портить себе жизнь, — он с улыбкой повернулся к Диане, — но что касается вина, это правда. Не знаю, на что готов, чтобы вино подали охлажденным.
Малыш посреди обеда заснул, положив голову на стол. Сара отнесла его на сиденье автомобиля. Когда она вернулась, Диана напомнила о мужчине.
— Может, позвать его выпить кофе?
Жак согласился. Мужчина присоединился к ним. Они говорили о жаре, о море, о новой войне. Они спорили обо всем, кроме жары и моря. Сара и Жак скоро ушли из-за малыша. Не будя его, они вернулись домой. Как обычно, Сара легла с ним рядом. Она думала о том, как плохо здесь детям, и мечтала о таком отпуске, когда малыш будет засыпать на чудесном прохладном воздухе. Казалось, вскоре начнется дождь, может быть, ближе к вечеру. Надеясь на это, она заснула.
II
Когда она проснулась, небо совсем прояснилось.
Она проспала всего час. Осторожно встала, чтобы не разбудить ребенка, который по-прежнему сладко спал. Домработница пока не вернулась. Жак тоже еще спал. С тех пор, как ушла домработница, минуло уже два часа. Наверное, я должна сменить домработницу, вспомнила она. Но, как и всякий раз, сказала себе, что, может быть, пока не стоит, может быть, они с Жаком расстанутся, когда ты одна, домработница не нужна. Она направилась в сад и села на ступени веранды. Рыбаки из соседнего дома уже вышли в путь. Идя друг за другом, они несли к лодкам сети, шесты и весла. Поднялся бриз. Он будет дуть до зари. Ветер, конечно, был жаркий, но он сушил пот, и во второй половине дня жизнь была терпимее. Возле острова, слева, одинокий рыбак забрасывал сеть. Он выбирал ее очень медленно, вращаясь вокруг собственной оси, как балерина, а потом снова кидал в воду — сеть расправлялась, становилась огромной по сравнению с человеком. Потом он опять ее выбирал, не спеша, с тем же умом, с той же сноровкой. В третий раз он поймал несколько рыб. Они сверкали на солнце. Саре вспомнились другие рыбаки, бросавшие сети меж заболоченных устьев в серые воды рек, когда все вокруг полнилось обезьяньим криком, они делали это так же спокойно, так же безукоризненно. Требовалось лишь немного собраться, и она вновь слышала обезьяньи вопли в мангровых зарослях, перемежавшиеся рокотом моря и скрипом пальм, оголенных ветрами. Они были вдвоем с братом, охотились с лодки на мандаринок. Брат умер.
Вот так должна протекать жизнь. Сара была в этом убеждена и всем сердцем хотела к такому вернуться.
Мужчина поймал еще несколько рыб. Брат умер, а вместе с ним умерло детство. Это должно было длиться всегда, при любых обстоятельствах, верила Сара.
Жак проснулся. Она слышала, что он пошел в ванную. Пора было и ей привести себя в порядок, побыть немного с ребенком, пойти в отель за Дианой, Люди и Джиной. Они решили чем-то заняться вместе во второй половине дня, она не могла припомнить чем именно — на каком пляже? — но о чем-то они договаривались. Мысль сходить в отель всегда ей нравилась. Она бы предпочла жить в отеле, а не здесь, в доме. Саре уже не хотелось иметь дом или квартиру, делить жизнь с мужчиной. В молодости она этого хотела. Теперь же, когда пришло, как она полагала, время стареть, она бы предпочла, чтобы это было иначе и в другом месте, например, в отеле, где все обезличено. На крыльце появился Жак. Он ел виноград. Он сразу же заметил вдалеке рыбака.
— Поймал что-нибудь?
— Что-то ловит, но не всегда. Раза два было.
— Какая жара, свихнуться можно!
Желание жить в отеле никак не соотносилось с ее чувствами к Жаку, оно касалось только ее самой и ее собственной жизни, она думала об этом уже несколько лет. Не только о том, что уже пришла старость и она хотела бы провести ее где-то еще, вдали от Жака, — Сара до сих пор полагала, что любовь как таковая стареть не способна, — она страстно желала, чтобы никто больше не страдал от ее тяжелого нрава. В отеле бы никто не страдал. Там ее сложный характер смог бы раскрыться лучше всего. Жак был полностью поглощен видом рыбалки.
— Как бы мне хотелось половить самому!
Характеры у всех разные, бывает, что с человеком сложно. И иногда хочется, чтобы он как-то себя проявил. Отель для этого — идеальное место.
— Пора к