В космопорт «Ур-Центральный-1» мы ехали около часа. Противоперегрузочные устройства скрадывали дорожную тряску и делали поездку настолько комфортной, что я чуть было не задремал — нынешней ночью так же, как предыдущей, мы с Молли снова не выспались. Правда, в отличие от меня, моя спутница чувствовала себя намного бодрее. В том смысле, что вместо того, чтобы попытаться вздремнуть, раз случай представился, она регулярно тыкала меня в бок и требовала передавать ей картинки снаружи. Я делал это с помощью Гарти — он подключился к датчикам мо́биль-платформы и скидывал мне дорожное видео в панорамном режиме, а от меня оно соответственно переправлялось напарнице.
Та комментировала увиденное, практически не умолкая. Словно заправский гид, рассказывая, что есть что и чем знаменито. Зачем она это делала, спутница объяснила, когда мы уже въехали на территорию космодрома:
— Когда мне было семь, мы с родителями приезжали сюда как туристы. Прошло уже двадцать лет, а я до сих это помню и не могу удержаться, чтобы не пережить всё по новой. Хотя бы вот так, на словах. Извини, если отвлекала.
— Да ладно, чего уж там, — простил я её. — У самого такое бывает.
— Правда?
— Правдивее некуда…
Как и обещала сеньорита Мартинес, контейнер с её «багажом» проехал на взлётное поле без оформления и досмотра, как дипломатический груз. Правда, с платформы его переместили не на курьер, а на шаттл-бот.
«Курьер висит на орбите, — пояснил Гарти. — Он прибыл только вчера и на поверхность его не пустили. Для всех кораблей с гиперприводом, включая ВИПы, поверхность закрыта».
«Это всё из-за нас?»
«Официальных релизов нет, но видимо, да».
«Хреново…»
Новость меня и вправду насторожила. Если взлёт разрешают лишь шаттлам — это штука понятная. Ограничения по безопасности и всё такое. Но не позволять кораблям из ВИП-списка садиться на космодром и заставлять их болтаться в космосе — это, мне кажется, что-то новенькое. Странный какой-то запрет. Ни туда, ни сюда…
Шаттл стартовал с планеты через десять минут после нашей погрузки.
К скоростному курьеру корпорации «Тахо» он пристыковался спустя полтора часа. Как по мне, так излишне долго. Если верить статистике, челночные рейсы, как правило, длятся не более получаса. Что именно его задержало, не знал даже Гарти. И это настораживало ещё больше.
Как только контейнер перенесли манипулятором на курьер и поставили в грузовом отсеке, Гарти сразу же подключился к корабельной сети.
«Экипаж: три человека. Капитан, навигатор и карго-мастер. Запрос на отбытие подан. Ответ диспетчерской службы: гиперворота два, постановка в очередь, режим ожидания — тридцать минут».
«Чёт долго», — не преминул я заметить.
«Долго, — согласился искин. — Тем более что и очереди никакой нет. Мы на выход единственные».
Пока курьер ожидал открытия гиперворот, я с помощью Гарти изучал его внутреннее устройство. Судя по мощности энергореактора и наличию на борту гипердрайва, кораблик мог запросто войти в подпространство без использования стационарных ворот, но поскольку такой режим требовал дополнительного разгона, сжигал большое количество «рабочего тела» и вносил искажения в гравитационное поле, рядом с планетами он обычно не применялся, а если и применялся, то лишь в исключительных случаях.
Нынешний случай, если я правильно понял, капитан исключительным не считал.
А зря.
Когда до контрольного срока осталось меньше пяти минут, гипероворота неожиданно вспыхнули и оттуда один за другим начали вываливаться корабли.
«Один, два… четыре… двенадцать… шестнадцать… двадцать четыре… тридцать одни, тридцать два… тридцать шесть», — закончил я внутренний счёт.
«Боевые флотилии корпораций, — проинформировал Гарти. — » Голдчейн техникверке' и «Родман бразерс». Требуют отключить двигатели и принять на борт досмотро́вые группы…'
Глава 26
Полученные от искина данные со сканеров и радаров, а также предъявленные капитану курьера требования я сразу же скинул Молли.
Напарница грязно выругалась.
Я был с ней согласен. Вляпались мы капитально.
Но теперь мне хотя бы стало понятно, зачем нас так долго мурыжили на орбите. В том, что это была утечка, я нисколько не сомневался, но вот на каком этапе она случилась и от кого, догадаться не мог, да собственно и не пытался. Наша задача состояла в другом: попробовать как-то выпутаться из той дряни, в которую угодили.
«Гарти, ты сможешь взять корабль под контроль?»
«Смогу, но мне нужно время. Хотя бы минуту».
«Тогда приступай. Будем надеяться, за минуту нас не накроют…»
К моему удивлению, капитан корабля подчиняться нахальным требованиям не спешил.
Мы слушали, как он ругается с командующим объединённой флотилией, возмущается самоуправством «голдов» и «родманов», требует освободить коридор и грозится отправить депешу лично сеньору Мартинесу.
Увы, но по поводу депеши-доклада наш капитан, к сожалению, выдавал желаемое за действительное. Глушилки противника работали на полную мощность, поэтому он чисто физически ничего никуда не смог бы сейчас отправить. Тем не менее, от «сотрудничества» с врагом он отказывался и двигатели не отключал.
Нам это, ясен пень, было на́ руку. План, зародившийся у меня в голове, как идея, по мере общения с искином и Молли, обрастал деталями и подробностями и с каждой секундой казался всё менее и менее авантюрным.
«Всё. Я готов», — сообщил наконец-то Гарти.
«Отлично! Тогда начинаем…»
Первым делом мой подселенец заблокировал в ходовой рубке капитана и его обоих помощников. Вторым — отрубил им возможность управлять кораблём, включая внешнюю связь и использование противометеоритных орудий.
Мы, в свою очередь, выскочили из контейнера и рванули в соседний отсек, где хранились спасательные шлюпки и капсулы. Капсул было четыре, шлюпок — две, как раз под нас с Молли. Одноместные, скоростные, производства «Васаби Кано», во времена оные спроектированные отцом моей спутницы. По её же словам, она знала их с детства, управлять ими мог и ребёнок. А ещё, в отличие от обычных спаскапсул, они имели возможность перемещаться через гиперпространство. Главное, чтобы окно перехода уже было открыто и указан маршрут.
Открыть окно перехода нам должен был Гарти. Конечная точка — «Копи Тарола».
— Отличное место, чтоб затеряться, — заявила по этому поводу Молли.
Я ей