В небо взметнулась стена воды, казалось, она достигла самого неба. И все эти тонны воды рухнули на хохочущего Дэвида.
Хохмач открыл глаза и встал на ноги. Он не увидел как красные воды бассейна снова стали синими, кровь вернулась в рану на шее. Не увидел, что бассейн стал светиться чуть меньше. А вот то, что в зале идёт бой — прекрасно заметил. Десятки и сотни заклинаний бились в прозрачные грани купола.
Шварц бросил взгляд на всплывшего со дна бассейна ученика и сказал всего одно слово.
— ХВАТИТ!
Схватка замерла. Дэвид смог разглядеть четыре десятка магов с решительными лицами. Шварц продолжил. Его голос разносился по всему залу.
— У меня свои методы инициации. Как видите, рабочие. Ваш источник цел. Мой ученик жив. Мы уходим.
— И ты думаешь, тебя после такого просто отпустят?
Дэвид узнал голос Миранды, но саму её не увидел.
— После какого? Мы пришли пройти инициацию, мы её прошли. Я не понимаю сути претензий.
Шварц махнул рукой, и барьер исчез, а часы вернулись в руки мага.
— Пойдём, Дэвид, нам нечего больше тут делать.
Дэвид с трудом вылез из бассейна. Равная одежда липла к телу, болело рассечённое горло, а вот отёк со сломанных рук ушёл. Магические щупы отчего-то тоже болели и отказывались работать.
Шварца с учеником пропустили к выходу в полном молчании.
— Выметайтесь отсюда, оба! Не знаю, кто из вас спит с Монингейтом, но и на него будет управа! Чтобы даже приближаться к университету больше не смели!
Миранда Шип аж тряслась от ярости.
В полном молчании Шварц и Дэвид покинули университет, под прицелом сотен взглядов.
Небо над Левенгардом затянуло тучами, и по улицам хлестал ливень.
— Мальчик, спорим, они уже аннулировали твой преподавательский доступ?
Но Дэвид не слышал слов учителя.
Он слушал дождь. И дождь пел ему.
Глава 20
Глава 20
В которой герой избегает платы по счетам.
Первое, что сделал Дэвид, когда вернулся домой — это обнаружил, что перехваченное Шварцем горло отказывается зарастать и в ране зияли пульсирующие вены.
Мальчик всмотрелся в своё лицо. Глаза на левой стороне лица изменили цвет с серого на ярко-синий. Он потрогал языком зубы и с удивлением задрал верхнюю губу. На месте вызванного зуба росли два иглообразных, уже приличной длины. Волосы, которые он только недавно брил, снова торчали уродливыми белёсыми клоками. Жутко улыбалось вскрытое горло. Внимательно смотрел на мир правый глаз четырьмя зрачками.
Дэвид не мог вспомнить, как он выглядел. Каким было его лицо?
Он издал сфинктерами неприличный звук, длинный, почти на три минуты. Оказалось, что лёгкие умеют дышать асинхронно.
— О чём задумался, ученик?
— Что я такое?
— Если вживить ещё пару сфинктеров и сделать лёгкие четырёхкамерными, ты сможешь изображать из себя волынку. Сможешь выступать в балаганах, будешь иметь большой успех у пьяных горожан.
Заявил Шварц и расхохотался свой же шутке.
Дэвид промолчал. Зато маг счёл нужным продолжить.
— Какая тебе разница? Плоть — это одежда. Её можно перешить. Люди думают, что они и есть их тело!
— Но я и есть моё тело.
— Башка кровососа в твоей комнате с тобой поспорит. Может, ты — это твоя голова? Напоминаю, без глаз ты прекрасно обходился.
— Я — это мозг?
— Могу отрезать от мозга пару кусков. Ничего не изменится. Так что же ты?
— Разум тоже можно… перешить?
— Наконец-то правильный вопрос. Это возможно. Ты имеешь право ещё на один вопрос.
— Кто же тогда… вы?
Шварц рассмеялся безумным смехом.
— Всё что угодно!
Мальчик раскрутил свой глаз и уставился на учителя.
Перед Дэвидом стоял он сам.
Маг ушёл из ванной. Его хохот долго метался по дому.
Горло Дэвид зашил крестообразными стежками. Было больно, но мальчику было плевать.
После набега на кухню он пошёл в кабинет и свернулся калачиком возле курительницы. Ему хотелось спать.
Внутренний мир встретил его изменениями. Море поднялось на три десятка метров и теперь тихо шелестело на локоть ниже границы границы скал. Светило жёлтое солнце, и на нём горел сакральный символ. Тихо и уютно трещал костёр. Полтора десятка голов пристально смотрели на него.
Дэвид лёг в корнях мёртвого дерева и заснул.
В этот раз он очнулся в пятне света посреди безбрежной темноты. Дэвид пожал плечами и прижал руки к тому, на чём он сидел. Под ним вспыхнуло пламя, но оно не обжигало. Огонь разогнал темноту и поджёг тот край тьмы, куда не добрался свет. Мир изменился. Теперь перед учеником мага был лёд. Лёд трескался. И торчала впереди дверь на небольшом, длиной в ступню, каменном постаменте. Дэвид лёг на лёд, и мир снова вспыхнул.
Мир изменился…
* * *
— Отец, твой ученик варит себя в ванной. Мне добавить овощи?
Голос Жижель звучал по всему дому.
— Прямо-таки варит?
Шварц зашёл спустя три минуты. В руках он держал ртутный термометр и многогранную шаровидную призму. На его голове висели зачарованные гогглы.
Дэвид лежал в ванной с почти кипятком в облаке пара. Ему было хорошо. Из ванной торчал один нос. Тепло волнами носилось по его телу. На внешние раздражители он не реагировал.
Маг сунул термометр в воду и стал внимательно осматривать Дэвида. Вытащил из воды одну руку, внимательно осмотрел подушечки пальцев, рассёк на большом пальце кожу. Кровь окрасила воду.
— Не сворачивается, хм…
Шварц кивнул своим мыслям и опустил призму в воду, она висела на тонкой цепочке. Вода в ванной мгновенно закипела.
Маг снова внимательно осмотрел ученика.
— Хм…
Аспирант вышел, больше не сказав ни слова.
Дэвид как ни в чём не бывало вылез из ванной, когда та начала остывать. Спустился на кухню, позавтракать, уничтожил кусок вареного мяса и пошёл искать Шварца.
— Учитель! А чё это вчера было? Я ничего не понял.
Шварц оторвался от верстака.
— Есть несколько способов осквернить стихиальный источник и сделать его непригодным для работы на многие десятилетия. Самый простой — это принести в нём жертву в виде неинициированного мага этой же стихии. Что я и сделал. Только есть исключения. Если маг достаточно силён, стихия может его спасти. Для этого я и запихнул в тебя жемчужину. Сработало идеально, эссенция ощутила тебя как будущего архимага воды. И не