– Вот что бывает, когда мир остается без людей, – объяснил Бодрик. – Животные выбираются из лесов и обосновываются в городе.
Я вспомнила, как эта версия Бодрика когда-то приветствовала меня словами: «Вот он, гений, что изменит ход времени». Кажется, с тех пор он перестал верить в мою исключительность и видел во мне безответственного авантюриста, за которым нужно подчищать бардак.
Я бы могла еще порассуждать о Бодрике, но раздался оглушительный металлический треск. Я увидела, как перевернулась машина. За сломанным автомобилем показался огромный бурый медведь. Зверь разбил стекла, обнюхал салон в поисках съестного и разочарованно пнул машину лапой. А потом медведь заметил меня и двинул в мою сторону. Вид у него был голодный, как у моего Бодрика, настоящего, неговорящего, которого я, глупая, не покормила.
Мы с моим хриплым спутником побежали по парку, а медведь ринулся за нами. Мы скрылись в подземном переходе, но услышали, как лапы бегущего медведя тяжело отозвались под землей.
– Бодрик, это ужасно! – сказала я, когда медведь совсем удалился. – Что я наделала? Что стало с моим любимым городом? Новые времена года… я испортила то, что было проверено веками!
– Хватит ныть, – сказал Бодрик. – Расчищай бардак. У нас еще одно новое время года запланировано! «Зимнипух» называется – или что ты там изобрела на этот раз?
– Поможешь мне? Я одна не справлюсь с медведем!
– Я слишком стар для всего этого.
Бодрик присел у стены перехода, закрыл глаза и засопел.
Но не успела я отчаяться, как из метрополитеновского пендельтюра вышел Миша – взрослый, с бородой, в очках и модным рюкзаком – и бросился со мной обниматься.
– Маруся, ты вернулась! Прости, что так получилось, – я был дураком. Зачем я сел за руль?! Боже, но сейчас это не важно! Главное, что ты жива!
Я обняла Мишу. Его борода, как всегда, щекотала шею.
– Пора разобраться со всеми этими животными! – сказал Миша.
– Миша, давай не будем мучить животных! – взмолилась я. – Знаю я твое «разобраться»!
– Мучать? Ну что ты, Маруся! Мы отвезем их обратно в лес! За мной!
И мы побежали из подземного перехода. Бодрик так и остался спать у стенки – его потревожить я не решилась. Мне показалось, что он заслужил немного отдыха после всего, что он пережил благодаря моей богатой фантазии и девичьей самонадеянности.
Когда мы поднялись на поверхность, Миша достал из рюкзака кусок мяса и поманил медведя.
– Мишка, привет, – сказал Миша. – Любишь покушать, да? Это у нас, Мишек, общее. Пойди ко мне!
Медведь облизнулся и направился к моему другу. И тут я увидела, что на дороге стоит бирюзовый грузовик, который, как и Бодрик, стал завсегдатаем моих снов. Миша открыл кузов грузовика, бросил внутрь кусок мяса, а когда медведь зашел внутрь, захлопнул его. Медведь понял, что его обманули, и стал шатать грузовик, но попытки вырваться не увенчались успехом.
– Я отвезу его за город, а потом разберемся с остальными, – сказал Миша. – Скоро вернусь!
Миша сел за руль и покатил по дороге, которая все еще была загромождена оставленными где попало автомобилями. И хотя теперь мой друг управлял грузовиком, а не легковой машиной, взрослый Миша ехал куда маневреннее и увереннее.
Я вдруг заметила пушинку, летящую по воздуху. А потом еще одну. И когда я посмотрела на небо, то обнаружила, что облака превратились в серый пух и упали на землю. Я схватилась за ствол сакуры и попыталась удержаться. Напрасно – поток пуха унес меня высоко и облепил таким плотным слоем, что я перестала понимать, где нахожусь. Стало темно, но скоро появились огоньки – это стая светлячков рассекала в тумане. Один жучок на лету прожужжал: «Все будет хорошо». А другой прозвенел: «Ты справишься». Вихрь букашек кружил вокруг меня, давая свет и надежду.
Я гуляла в этом пушистом тумане и не понимала, где я. Но именно в неизвестности я почувствовала, что наконец в безопасности и толстый слой мягкого пуха защищает меня от внешнего мира. Я подумала, что здесь никто меня не достанет: ни экзаменаторы ЕГЭ, ни приемные комиссии, ни Миша, ни мама. Все остались далеко – и я наконец была наедине с самой собой. Я не знала, высоко я над землей или низко, но ощущала, что я могу лежать и никто – и я в том числе – меня не осудит за то, что я не бегу решать срочные дела.
Новое облако пуха шумно легло на землю, серая пыль понесла меня по городу. Светлячки, кружа вокруг, приговаривали: «Все будет хорошо!», «Ты справишься!», «Все будет хорошо!», «Ты справишься!» – так, что их однообразное жужжание начинало надоедать. И тут стало больно. На лету я ударилась о рекламный щит. А следующий проломила насквозь. Поток пуха, который все больше напоминал пыль, нес меня высоко над городом на невообразимой скорости. Вдалеке я увидела фары машины. «Неужели люди возвращаются с юга?» – с надеждой подумала я. Но потом поняла, что это бирюзовый грузовик Миши и я приближаюсь к нему с превышающей любые законные ограничения скоростью.
– Миша, осторожно! – крикнула я. – Я лечу!
Миша спокойно посмотрел в мою сторону и улыбнулся.
– Миша! – повторила я.
Миша выглянул из окна, подмигнул мне и сказал: «Ты справишься» – а в следующую секунду я проломила насквозь кузов грузовика, освободив медведя, и пуховый поток понес меня дальше.
Пух становился все более влажным, лип ко мне – так я поняла, что мы летим над морями и океанами, вслед за перелетными людьми. «Ты справишься!», «Все будет хорошо!» – звенели светлячки.
– С чем справлюсь?! – закричала я. – Что будет хорошо?! Что происходит?! Остановите меня-я-я!
Прямо по курсу было белое здание. Я на лету проломила стены и оказалась в помещении, похожем на нашу классную. Виктор Сергеевич, как только я влетела на урок, выронил учебник по литературе, выбежал из-за учительского стола и стал прыгать вокруг меня со словами: «Все будет хорошо! Все будет хорошо!» Мои одноклассники тоже выпрыгнули из-за парт и стали водить хоровод, крича: «Ты справишься! Ты справишься! Ты справишься!»
Не успела я вякнуть, как резкий поток пыли – уже пыли, не пуха – перенес меня дальше и заставил проломить стену в соседнюю комнату. Она была похожа на мастерскую в художке. Алексей Михайлович, потирая бороду, спокойно, как ни в чем не бывало, подошел ко мне. Он показал на стены мастерской, увешанные моими картинами, и закричал: «Ты справишься! Ты справишься!»