Военный атташе хмыкнул — Сколько ты в Лондоне, Иванов? Чуть больше месяца и уже опять совершил подвиг. Я считаю, что тебя нужно перед отправкой в Академию использовать и в других странах, где требуется выкрасть интересующие нас секреты.
Родионов не поддержал шутку — А вот ты зря, генерал-лейтенант ерничаешь. Твой Иванов один принес нашей стране пользы больше, чем все твои сотрудники за несколько лет! И не надо кривить губы, зависть плохой помощник в работе. И поверь — я об этом обязательно доложу своему руководству. Похоже, что ГРУ пора менять военного атташе здесь, в Лондоне — тебе, генерал пора в отставку, с таким настроем ты только навредишь своей конторе.
— Да как ты смеешь, полковник! — возмущению моего начальника не было предела.
Полковник усмехнулся — Будь уверен, мой рапорт уже сегодня уйдет шифровкой через пятнадцать минут. Пойдем, майор. Мне нужно с тобой поговорить.
Я кивнул и повернулся к своему генералу, которому похоже осталось недолго служить в военной разведке — Прошу прощения, товарищ генерал лейтенант. Но и меня поражает ваша некомпетентность и наплевательское отношение к своим перспективным сотрудникам. И я это обязательно укажу в рапорте на имя начальника ГРУ. Прощайте.
Развернувшись, я вышел следом за полканом и прошел в его кабинет.
Полковник кивнул на стул — Садись, майор. Я так понял, что ты представился завербованному агенту поляком.
— Так точно. На всякий пожарный случай решил не светить свою принадлежность к советской разведке.
— Думаю, что после того как ты поставил на уши всю МИ Пять слава о тебе дойдет то твоего агента. Не мог припрятать бумаги в городе, а потом вывезти? А теперь колись, зачем ты приплел польскую разведку. Пойми, Михаил, я столько лет в органах, что чую фальш как бы хорошо ее не прятали.
Я даже немного растерялся — мой собеседник был действительно крутым знатоком человеческих душ и видел меня насквозь — Еще в Штатах я получил непроверенную информацию о том, что ЦРУ активно ищет подходы к сотрудникам польской разведки, занимающим высокие руководящие должности. Информация непроверенная и после перевода в Лондон я потерял возможность ее проверить. Вот я и решил напроситься в командировку в Варшаву, чтобы попробовать разобраться на месте. Я даже в своем рапорте генералу указал о необходимости направить меня в Варшаву.
В кабинет заглянул один из сотрудников — Товарищ полковник! У нас проблемы!
Родионов кинул на меня взгляд и, поднявшись подошел к своему подчиненному, который что-то прошептал ему на ухо и полковник скривился будто закусил лимоном — Я тебя понял, капитан. Свободен пока. — вернувшись на место погрозил мне пальцем — Прикинь, майор, из-за твоего вчерашнего разбоя англичане вот в данный момент не выпускают автомобиль с нашей диппочтой без досмотра. похоже они решили таким неординарным образом не дать вывезти твои бумаги из посольства. Честно говоря я не припомню такого международного скандала за последние десять лет. Я сейчас бегу на узел связи, предстоит тяжелый разговор с Москвой. А ты, майор, готовься лететь в Варшаву. Комитет не может оставить не проверенной такую информацию. Нам предатели в Польше не нужны — слишком много на наших польских коллег завязано.
Я не удержался и задал вопрос — Товарищ полковник, почему вы так уверены в моей правоте?
— У тебя однозначно развито необходимое разведчику, но непризнанное наукой шестое чувство, которое мы, профессионалы, называем чуйкой, чутьем разведчика. А еще ты фартовый, а фарт в нашей работе Собирай вещи, Иванов. А мне еще предстоит разговор с послом, скорее всего уже сегодня наш МИД направит ноту англичанам и им по любому придется утереться и перестать пытаться досмотреть нашу дипломатическую почту. Лимонники обосновывают свое незаконное требование подозрением наличия в нашей диппочте взрывчатки и опасностью для использования воздушного судна. Поэтому скорее всего придется везти твои бумаги морским путем, да вот только тогда придется боевой корабль сюда отправлять во избежание инцидентов в порту или же в нейтральных водах. Хотя есть конечно другой вариант — отправить наш самолет в Лондон с подразделением спецназа на борту. Теперь всем понятна настоящая ценность похищенных тобою бумаг, если англичане блокаду посольству устроили с досмотром всех выезжающих с территории посольства автомобилей несмотря на дипломатические номера.
Министр иностранных дел Великобритании Джон Селвин Брук Ллойд перевел взгляд с пышущего праведным гневом премьер-министра на стоящего передними навытяжку директора МИ-5. Роджер Холлис молчал, ожидая когда Гарольд Макмиллан устанет его чихвостить. Наконец Макмиллан выдохся и, отпив содовой, ухмыльнулся — И чего ты молчишь? Ты разве не понимаешь в какой международный блудняк ты нас втянул? Русские в ответ блокировали наше посольство и также не пропускают наши машины без досмотра. Вы этим демаршем сорвали таким образом операцию, которую МИ Шесть проводит в Москве. Вы не понимаете, что вы оттоптали мозоли не только мне.
— Господин премьер министр! Я же указал в своем рапорте, что русский офицер, помощник военного атташе Советского посольства в Лондоне, майор советской военной разведки Михаил Иванов похитил в лондонском офисе Центра правительственной связи сверхсекретные чертежи, эта техническая документация наших совершенно новейших разработок не должна была попасть русским. Я считаю, что ради этих бумаг можно взять советское посольство штурмом. Там разработки стоимостью несколько миллиардов фунтов! Если Союз получит эти бумаги, русские сразу шагнут в развитии науки на десятилетия вперед. Пока же они отстают на эти десятилетия.
Макмиллан хмыкнул — Это невозможно! Я не хочу потерять свой портфель премьер-министра.
Шеф контрразведки развел руками — Вы же патриот своей страны? Вы должны понимать — ради безопасности нашей страны мы все готовы не только с постами расстаться, но и с жизнями. Или это только русским свойственно за Родину погибать?
Премьер-министр нахмурился и непроизвольно стал выбивать на столешнице пальцами военный марш. Он понимал, что если Холлис поднимет свои связи и сможет донести до Елизаветы Второй сведения о важности украденных и вывезенных русскими документах, то однозначно появится новый премьер-министр — Хорошо, я немедленно отправлюсь в Букингемский дворец. Ждите меня здесь. Я вернусь с решением королевы.
Вернулся премьер-министр, едва сдерживая дрожь