Я посмотрела на врача. На бледном лице не промелькнуло ни одной эмоции. Но фраза про нага заставила меня насторожиться. Что бы с ним тогда случилось? Развить мысль врач не дал.
— Видишь вот этот график?
Ариканец показал пальцем на новый экран. Я молча кивнула, глядя на скачущие полоски.
— Как только все столбики остановятся, процесс стабилизации завершится, и командор сможет забрать тебя к себе.
— Почему он должен забрать меня к себе? Я же не домашнее животное.
— Потому что он обязан о тебе заботиться.
— Я думала, меня передадут в какой-нибудь приют. Или дадут общежитие, пока не адаптируюсь и не смогу найти работу.
Это был первый раз, когда на лице моего собеседника отразились хоть какие-то эмоции.
— Зачем самке работать, если у нее есть наг?
Видимо, переводчик начал барахлить, и не смог корректно перевести слова, сказанные инопланетянином. Я хотела уточнить, что он имел в виду, но не успела. В центре комнаты появилась прозрачная голограмма человека с кошачьими ушками и хвостом.
Ханторас
— Генетически измененные змеи? — Асшарих задумчиво потер пальцами подбородок.
Ханторас подробно рассказал о находке в Мертвом Секторе. Точнее о том, что там нашли лабораторию. Про землянку наг не сказал ни слова. Это было глупо с его стороны. Держать появление Наиры в тайне все равно не удалось бы, но сейчас он хотел сохранить свою кевали от посторонних самцов. Это желание было таким навязчивым, что даже аргументы вроде тех, что оба принца уже обрели свою пару, не работали. Даже в их лицах командор чувствовал конкуренцию.
Изображение Рагадана дернулось. Зашифрованный канал связи опять давал сбой в картинке. Это раздражало Хантораса. Особенно в те моменты, когда дракон пропадал из поля зрения, а потом появлялся в другом конце комнаты.
— Мы пока не знаем, как собирались использовать эти экземпляры, и сколько особей было получено, — закончил доклад Ханторас.
Он старался выглядеть собранным‚ но Асшарих заметил, что что-то в друге изменилось. Но что, пока понять не мог. А спросить прямо в присутствии дракона не решался.
— Это может быть связано с донесением о создании «особой армии ссуров»? — спросил принц Вешнената, обращаясь больше к Рагадану, чем к нагу.
Ханторас о донесении слышал, но в его компетенцию подобные вопросы не входили, поэтому подробностей он не знал.
—Понятия не имею, — пожал плечами дракон. — От ссуров можно ожидать и не такого. Только как они собираются воевать с помощью модифицированных змей?
— Мы не знаем всех возможностей этих рептилий, — резонно заметил Асшарих.
— Когда аналитики закончат работу, вы получите отчет, — наконец-то сказал Ханторас. — Но исследовать биологический материал нужно вне Дарини. Принц Рагадан, ваши специалисты справятся с этой работой?
— Сколько времени вам нужно, чтобы отправить груз? — Рагадан кивнул и наконец-то остановился.
— Он уже готов, — ответил командор.
Принцы переглянулись. Немногословность Хантораса настораживала. Дракон пытался понять, что скрывает командор, наг же время от времени поглядывал на правую руку друга.
Пока шли переговоры, командор бросал короткие взгляды на ручной коммуникатор. Экран прибора был подключён к камере в медицинском отсеке. Он видел спину кевали и врача. Злило, что рядом с парой находится чужой самец. Ревность заставляла дышать чаще. К счастью медика, ничего лишнего он себе не позволял и Ханторас почти сумел взять себя в руки, пока не увидел, как на экране появилось изображения сумра.
— Хан, — позвал его Асшарих. — У тебя все в порядке?
— Нет, — протянул командор, покрываясь бронированной чешуёй и увеличиваясь в размере.
Рагадан
Глава 18.
Наира
— Кто это? — спросила у ариканца.
Изображение человека с кошачьими ушами начало медленно вращаться в воздухе. Я уже знала, что это проекция реальной личности. При желании можно было даже проверить работу внутренних органов в реальном времени. Что-то вроде МРТ, только лучше, точнее, быстрее. На Земле о таких технологиях даже не мечтали. А здесь, насколько я поняла из рассказов своего собеседника, такие аппараты находились на каждом космическом корабле.
Рядом с изображением появился еще один экран с цветными графиками. Только столбики двигались в разы быстрее, чем на экранах, которые были открыты рядом с моей виртуальной копией.
— Сержант Ристер‚ — не поворачиваясь, ответил врач. — Это его метаболизм. Немного замедлен после космической лихорадки.
— У него уши, как у кота.
Врач кивнул. Подошел к экрану и остановил изображение, увеличив уши.
— Он сумр. Интересная раса. По окраске ушей их предки различали кланы и определяли родство. Это помогало избегать близкородственных связей в периоды гона.
— Вы говорите о них как о животных, а не как о разумных существах.
— Сумры достаточно разумны. Эволюция научила нас не поддаваться инстинктам. Но, насколько мне известно, людям инстинкты не свойственны?
— У нас это скорее метафора‚ которая позволяет оправдать плохие поступки. Хотя, многие утверждают, что существует инстинкт самосохранения. Или материнский инстинкт.
— И что ты про это думаешь?
— Думаю‚ что если бы инстинкт самосохранения существовал, то на Земле не было бы экстремальных видов спорта.
— Это звучит логично, — кивнул ариканец. — Альтар прав. Общение с разными расами очень обогащает кругозор.
Я усмехнулась. Странно. В прошлой жизни у меня даже с людьми общение было ограничено. Аслан выходил из себя, когда видел, что я лишним словом перекинулась с кассиром в магазине или соседкой. Про общение с мужчинами вообще думать боялась. Даже врачи вызывали у мужа подозрения. А теперь у меня есть возможность свободно разговаривать не только с людьми.
— В новой реальности тебе придется часто сталкиваться с расами, которые не всегда могут справиться с инстинктами.
— Ариканцы тоже подавляют свои инстинкты?
Вопрос задавала осторожно. Боялась, что он заденет врача. Но мой собеседник отличался здоровым медицинским цинизмом и обо всех говорил так, как говорили бы о качественном куске баранины.
— Нет. Нам этих инстинктов зачастую не хватает. Как и чувств. Наша нервная система способна на очень маленький спектр эмоций. Его достаточно только для того, чтобы понимать этическую сторону проблемы. Но прочувствовать боль или радость, как другие расы, ариканцы не могут.
— А любовь?
— Мы заключаем осознанные браки. И практикуем афродизиаки. А вот сержанту афродизиаки не нужны. Поэтому держитесь от него подальше.
Ариканец улыбнулся, а я