Стало похоже на зиму: наступили холода, начал дуть резкий, холодный ветер. От инея всё побелело, и земля покрылась чем-то вроде снега. В поселке начали появляться подводы на санях. Утром зашел Александр Александрович, и сообщил, что сегодня состоится маленькая экспедиция с целью обыска где-то в деревне и ареста участников какой-то шайки, производившей здесь разгром хуторов. Около 4 часов дня мы выехали отсюда для этой цели в количестве 10 офицеров и 15 вольноопределяющихся на парных санях, вооруженные винтовками. Чтобы ближе познакомиться с обстоятельствами дела, мы заехали к владельцу одного хутора, на который было совершено нападение. Он довольно счастливо отстрелялся от этой компании. Везде в ставнях и окнах видны следы пуль, одной из которых ранен в руку его сын. Нас очень радушно встретили и накормили.
Часов в 12 ночи мы решили нагрянуть в деревню Крепоки, где, по показанию владельца хутора, у жителей имеется много оружия, включительно до пулеметов, и где довольно спокойно могут прятаться члены этой шайки. На полях вследствие сильного ветра снег сдуло совершенно, и нам пришлось отпустить наши сани домой, чтобы из-за них не задерживаться, а самим отправиться. Тут уже своими собственными ногами пришлось покрывать эти нескончаемые гаки, так что в общей сложности отмахали пешком верст 15. Почти всю ночь мы производили в этих Крепоках обыск, но ничего не нашли. Жители многих домов страшно перепугались от такого ночного визита; одна баба, например, со страха, вместо того чтобы открыть дверь, выставила сразу целую оконную раму и в одной рубашке выскочила в сад; в другом доме все обитатели забрались на чердак и только угрозой и приводом для переговоров с ними одного из соседей, их можно было заставить спуститься и открыть дверь. Народ в этих деревнях живет бедный, а при допросах прикидывается совсем уж несчастным. Относительно оружия все как сговорились, отвечают одной и той же фразой: «Бог миловал, оружия у нас здесь никогда не водилось». Здесь мы потребовали себе подвод на колесах и направились в деревню Кутейниково, на которую нам также указал хуторянин.
10.01.1919. В Кутейникове невозможно было произвести поголовного обыска, так как там около 1000 дворов, поэтому мы обратили внимание на наиболее неблагонадежную часть населения. Здесь мы арестовали двух типов, служивших в Красной армии, и повезли их с собой в Иловайскую. Я в Кутейникове обратил внимание на постройки и некоторые дома. Строят их на манер бутовой укладки из камней, имеющих форму лещадок (плиток. — Ред.), и притом связующего элемента употребляют очень мало, по крайней мере, в разных сараях и каменных заборах, которых там очень много, совсем незаметно ни извести, ни цемента.
Тем двум типам, которых мы привезли, командир приказал всыпать по 25 шомполов и оставить их в батарее в качестве мобилизованных. Наши солдаты довольно рьяно исполнили приказание и во время порки сломали даже шомпол. Мы с Андреем основательно устали за эту поездку, пробыв целые сутки на морозе без сна и без еды, вследствие чего сразу после приезда, слегка закусив, завалились спать с вечера.
11.01.1919. Из комиссии по реквизиции лошадей приезжал на один день в батарею полковник Самуэлов. Он рассказывал, что за всё это время они мобилизовали только 2 лошадей со времени моего отъезда. В одной деревне их просили выйти на митинг по поводу мобилизации и когда они отказались, то к ним в хату принесли целую простыню-плакат, на котором была написана просьба: не брать лошадей. В другой же совершенно отказались выводить лошадей на осмотр и кроме того не дали им ни одной подводы для передвижения дальше, так что им пришлось уйти оттуда пешком под гул и шум 2000-й толпы. В каком-то третьем месте крестьяне убили какого-то офицера и 8 солдат, которые приехали туда зачем-то. На усмирение той деревни была послана рота, но ее так основательно обстреляли из пулеметов, что она не могла даже приблизиться к деревне. Одним словом, с русскими деревнями тут придется повозиться довольно основательно. Единственным надежным элементом здесь являются немцы-колонисты, которых теперь наша армия вооружает. Если фронт подойдет сюда ближе, то начнутся везде восстания, многие деревни успели уже связаться с какими-то бандами «батьки» Махно.
12.01.1919. Устанавливается постоянная связь с Сибирской армией адмирала Колчака. По последним сведениям, дела обстоят там очень хорошо. Большевики имели временный успех только в момент свержения Уфимской директории, которая вошла с ними в соглашение. Теперь наступление Колчака продолжается, недавно им было взято в плен 30 тысяч большевиков.
Наши дела на Кавказе обстоят блестяще. Большевики основательно разгромлены, весь Минераловодский район очищен и занят нами. Сегодня получены официальные сведения о занятии Пятигорска и Горячеводска. Неважно обстоят дела на Северном Донском фронте, где до сих пор ликвидируют тот прорыв, который образовался вследствие перехода трех полков Южной армии на сторону большевиков.
По сегодняшним сообщениям, Троцкий арестовал Ленина и объявил себя диктатором всей советской России. Либкнехт и Роза Люксембург убиты вблизи Берлина. Они были арестованы в предместье Берлина. По официальной версии, они следовали на автомобиле, тот сломался, им пришлось идти пешком. Либкнехт пытался бежать, но был убит. Люксембург застрелена также при попытке бегства по пути в тюрьму.
Швеция накануне объявления войны советской России. Дипломатические отношения уже прерваны. Французы зашевелились, заняли ст. Раздельную и начинают продвигаться дальше на север.
13.01.1919. Александр Александрович Люш перевелся из нашей батареи в авиацию. Жаль, что так случилось, он все-таки был приличный парень и хороший офицер.
В Севастополе арестован бежавший туда генерал Сытин [77], служивший у большевиков. Он подвизался, насколько я себе представляю, на Донском фронте. Довольно много все-таки русских генералов перешло на сторону большевиков. Из принимавших участие в боях против нас и Донцов я уже знаю генералов: Болховитинова [78], Снесарева [79], Королькова [80], Гутора [81], Сытина [82]. Офицеров Генерального штаба у большевиков прямо тьма и вообще офицеров у них не так уж мало, как некоторые думают. Понятно, что красные не могли бы столько времени держаться, организовать такую армию