И в тот же миг с окна потянуло лёгким прохладным ветерком. Он коснулся разгорячённого лица, остудил кожу и был таким бережным, видимо, сам дом пытался меня утешить.
— Машенька... — тихо, почти с мольбой сказал Веник. — Ты раньше времени не расстраивайся. — и он всхлипнул — Может, и не понадобится его проводить. Это лишь запасной выход. Последний.
Я сглотнула, ещё раз провела ладонями по лицу, вытирая мокрые щёки. Нужно было взять себя в руки. Сейчас нельзя позволить эмоциям сломать меня.
— Что для ритуала нужно будет сделать? — спросила я глухо, но твёрдо.
Когда спустилась вниз, я была уже полностью собрана. Ни один мускул не дрогнул, на лице не осталось и следа от моих недавних переживаний, хотя внутри всё продолжало бурлить, словно в котле, но я заставила себя идти медленно и уверенно.
Мой взгляд сразу нашёл Светку. Она стояла посреди гостиной в объятиях Максимилиана. Его руки крепко держали её за плечи, он что-то тихо говорил прямо ей в ухо. Сестра кивала, как заворожённая, то и дело утирая слёзы с покрасневших щёк. В её глазах отражалась благодарность и доверие. Я невольно задержала дыхание. Хорошая пара. Настоящая. Даже если мне вдруг придётся оставить её здесь, я знала, что рядом есть тот, кто сумеет защитить её и позаботиться о ней. Эта мысль, странным образом, немного успокаивала.
— Маша, — негромко позвал Алексей. Его голос разрезал пространство так, что я едва не вздрогнула. — Позволь объясниться.
Я остановилась. Может быть, ещё недавно я бы отвернулась, избегая разговора, но теперь, когда перспектива покинуть этот мир вдруг стала реальна, я решила дать ему шанс. Пусть скажет. Всё равно в голове уже звучал холодный отсчёт времени.
— Маша… — начал он, но договорить не успел.
— Всё, выдвигаемся, — перебил его строгий голос Семёна Аркадьевича — Каждый знает, что ему делать. Будьте предельно внимательны. От этого зависит многое.
Алексей стиснул губы, и в его глазах мелькнула досада.
— Потом договорим, — произнёс он сдержанно.
Я лишь коротко кивнула. Сейчас и правда не время.
Около дома уже стояли кареты, запряжённые тёмными как ночь, лошадьми. Колёса блестели росой, кучера ждали молча, словно изваяния. Один за другим мы начали рассаживаться.
Сначала Светка с Максимилианом. Она всё ещё держалась за его руку, будто не хотела отпускать ни на секунду. Потом моя очередь. Я забралась в карету и уже собиралась устроиться у окна, как в последний момент в дверце возник Алексей. Он молча опустился рядом, и его плечо едва коснулось моего.
Он протянул руку и осторожно взял мою ладонь. Я чувствовала, как он ждал сопротивления, готовый отпустить сразу, стоит мне дёрнуться. Но оставила всё как есть. Пусть. Его пальцы были тёплыми, надёжными, и это тепло растеклось по венам, разгоняя ледяной холод внутри.
Он здесь из-за службы. Я это понимала. Но я-то… я действительно влюбилась. И оттого в душе щемило ещё сильнее. Хотелось насладиться этим теплом хотя бы ещё чуть-чуть, хотя бы до рассвета.
Карета дёрнулась, и колёса мягко покатились по мостовой.
— Слушайте, а почему старик пришёл именно сейчас? Мы же уже давно здесь живём — спросила я. Вопрос вырвался сам собой, едва успев оформиться в голове.
Алексей вздохнул.
— Сегодня в городе заработали Часы. Их, наконец, отремонтировали. Артефакт снова активен, а ближайшая неделя — самое благоприятное время для такого ритуала.
Ясно.
Город спал. Узкие улочки, освещённые редкими фонарями, казались безлюдными, словно вымершими. Сны жителей текли своим чередом, и они и не подозревали, какие важные события разворачиваются прямо сейчас. Прекрасная, короткая летняя ночь клонилась к концу. На востоке небо уже розовело, разгораясь тонкими алыми прожилками.
До места встречи мы добрались быстро.
Посередине площади, где серые камни мостовой ещё хранили прохладу ночи, был выведен гигантский белый круг. Линии шли ровно, как по лекалу, но внутри их переплетались непонятные знаки, завитки и символы, чуждые человеческому глазу. Они словно шевелились, пульсировали в такт моему сердцу. Казалось, вот-вот зашепчут.
В центре круга стояли пятеро, облачённые в алые, тяжёлые плащи, расшитые золотом так богато, что в отблесках факелов они казались огненными. Их фигуры возвышались, будто они чувствовали себя хозяевами всего происходящего. Среди них я сразу узнала старика. Его седина грязно-серым венцом обрамляла лицо, а глаза, колючие и бесстыжие, светились злобной радостью. Остальные четверо держались более сдержанно, но в их напряжённых позах, в высоко поднятых подбородках сквозила жажда власти и торжество.
По периметру круга стояли люди в чёрных одеждах. Тени, вооружённые до зубов. Их лица скрывали капюшоны, но блеск металла выдавал готовность к действию.
И тогда я увидела детей. Чуть поодаль, на голой брусчатке, прямо под надзором ещё нескольких людей в чёрном. Маленькие фигурки, прижавшиеся друг к другу. Глаза Лины сверкали слезами, но она держала подбородок высоко, стараясь быть сильной. Остальные же выглядели растерянными и напуганными.
Кареты остановились. Колёса скрипнули по камню, и мы вышли наружу. Шумно, открыто. Таиться не имело смысла. Всё равно они знали, что мы здесь.
— А вот и Машенька пожаловала! — старик развёл руки, будто встречал дорогую гостью. Его голос хрипло радостный, издевательский, прокатился по площади, как фальшивый фанфарный звук. — Проходи же, проходи! Становись рядом!
Он улыбался широко, обнажив жёлтые зубы, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Скорее оскал зверя, уверенного, что добыча никуда не денется.
Остальные его приспешники не улыбались. Их лица были холодны, торжественно сосредоточенные. Взгляд каждого был устремлён на меня. И от этого взгляда я почувствовала, как кожа покрывается мурашками.
Сделала шаг вперёд.
Глава 43
План казался простым и надёжным. Мы должны были отвлечь на себя внимание заговорщиков, пока вторая группа людей Семёна Аркадьевича, действуя тихо и осторожно, незаметно подбиралась к детям, чтобы вывести их из-под стражи. Всё было расписано почти по минутам.
Но реальность редко соглашается с человеческими планами. Она любит вмешиваться, переворачивать всё с ног на голову и испытывать на прочность.
За секунду до того, как должно было начаться действие, площадь, до этого дышавшая сонной тишиной, взорвал женский крик. Он неожиданно резанул слух.
— Что ж вы, ироды, творите?! — сиплым голосом закричала бабушка Лины, выбегая из-за угла. — Всю ночь бегаю, внучку ищу, а оно вона как!
Это был тот элемент происходящего, просчитать