«Господа в Кремле, очевидно, считают – а их самоуверенность сейчас значительно возросла, – что великий Советский Союз не должен позволять нескольким мелким финнам досматривать свои вагоны и рыться в них, когда солдаты их гордой армии едут в своих поездах», – написал я в Хельсинки. После успешной войны против нас такой образ мышления стал нормой среди русских.
Глава 22
Торговые отношения
Согласно VIII статье мирного договора экономические отношения между Финляндией и Советским Союзом должны были быть реорганизованы, и с этой целью должны были быть начаты переговоры с целью заключения торгового соглашения. Эти переговоры начались в Москве во второй половине мая [74]. Председателем финской делегации был министр торговли Котилайнен, главой советской делегации – комиссар внешней торговли Микоян.
В царские времена наш большой сосед был нашим лучшим торговым партнером. В 1911–1915 годах наш экспорт в Россию составлял в среднем 39% от общего объема финского экспорта, а импорт оттуда – 39,5% от общего объема импорта. Кроме того, у нас был значительный так называемый «невидимый экспорт» – иностранная валюта, которую тратили русские гости летом в Финляндии, в некоторые годы она составляла почти 25% «видимого экспорта». После Октябрьской революции наша торговля с Советской Россией упала почти до нуля. В 1934–1936 годах наш экспорт колебался от 0,5 до 1,6%, а импорт – от 2 до 5,1%. Россия для нашей внешней торговли практически утратила значение. За первые два десятилетия нашей государственной независимости мы нашли новые рынки в других странах для нашего значительно возросшего экспорта и более чем восполнили то, что мы потеряли в России.
С экономической точки зрения торговля между соседними странами, конечно, естественна. Это выгоднее, чем возить грузы в дальние страны и оттуда в свою страну. Оживленные торговые отношения между Финляндией и Советской Россией были бы экономически выгодны, а также способствовали бы улучшению отношений между двумя соседними странами.
Однако необходимо учитывать некоторые особенности. Советский Союз не был особенно склонен покупать наш главный экспортный товар – продукцию деревообрабатывающей промышленности, поскольку сам ее производил и даже экспортировал в другие страны. Советской России были нужны прежде всего станки для проведения крупных восстановительных работ, но Финляндия, как страна-экспортер, вряд ли могла играть здесь значительную роль.
В Советском Союзе внешняя торговля, как и другие виды экономической деятельности, была строго сосредоточена в руках государства. Советское правительство имеет в виду не только экономические аспекты, но и преследует политические цели. На XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 года в своем выступлении комиссар внешней торговли Микоян заявил, что «характер и масштабы торговых отношений с зарубежными странами находятся в прямой зависимости от политических отношений». В 1925 году Советский Союз прекратил всю транзитную торговлю с Эстонией, перенеся ее в Латвию. Перерыв продолжался несколько месяцев и привел к отставке тогдашнего министра иностранных дел Эстонии. Советский Союз предпринял аналогичные действия против Эстонии и Латвии и зачастую достигал, по крайней мере частично, своей цели.
Когда я работал банкиром, мои деловые партнеры часто спрашивали меня о торговле между Финляндией и Советской Россией. Когда я сказал им, что наш экспорт в Советскую Россию составляет всего 0,5–2% от общего объема нашего экспорта и что поэтому мы полностью независимы от Советского Союза экономически, они посчитали это хорошим событием с точки зрения финнов. Насколько естественным было бы расширение нашей торговли с нашим великим соседом настолько, насколько это возможно, я, по натуре осторожный, уже выступал за определенную степень сдержанности перед лицом конфликтов последних лет, пока политическая ситуация в этой части Европы не станет достаточно стабильной.
Тот факт, что внешняя торговля в Советском Союзе является государственной монополией, оказывает пагубное воздействие на страны, торгующие с Советской Россией на основе частной инициативы и свободного предпринимательства, особенно когда оба партнера чрезвычайно неравны по размеру и такая маленькая страна, как Финляндия, сталкивается с гигантской империей Советского Союза. Но, конечно, финский экспорт в Россию мог быть значительно выше, чем 0,5–2%, и при этом у нас не возникнет проблем в случае каких-либо неожиданностей. Трудности могут возникнуть, только когда наш экспорт станет настолько большим, что от него будут зависеть важные отрасли промышленности. Так было во времена царизма, поэтому в начале нашей независимости у нас появилось немало проблем с поиском новых рынков и адаптацией нашего производства к новым потребностям.
Переговоры по торговому соглашению в Наркомате внешней торговли под председательством Микояна прошли успешно. На втором заседании 27 мая были в принципе одобрены генеральный договор и платежное соглашение. Для детального изучения предложений были назначены два рабочих комитета.
Последнее пленарное заседание состоялось 23 июня в Комиссии по внешней торговле. Было достигнуто окончательное соглашение, и подписание было назначено на 25 июня, после чего мы были приглашены Микояном на ужин. Но утром нам сообщили, что «у Микояна в тот день не было времени», поэтому подписание и трапеза были отложены. «Кроется ли за этим что-то?» – записал я в своем дневнике.
За этим крылось нечто большее, чем просто нехватка времени у Микояна.
23 июня Молотов вызвал меня в Кремль. Это были роковые дни для народов Балтии, и по Финляндии ходили ужасные слухи. «Я боялся, что теперь очередь Финляндии и что Молотов предъявит нам некие требования. Члены торговой делегации и сотрудники миссии также были обеспокоены», – записал я в своем дневнике. Однако Молотов был настроен дружелюбно. «Мы давно не виделись», – сказал он и поднял вопрос о добыче никеля в Петсамо. Через несколько дней он снова поинтересовался петсамским никелем, а 27 июня занялся вопросом Аландских островов, о котором я уже сообщал.
В конце обсуждения я сказал, что эти вещи не имеют никакого отношения к торговому соглашению, которое уже завершено и готово к подписанию. Молотов ответил, что Советский Союз готов заключить новое торговое соглашение «для того, чтобы помочь Финляндии, находящейся в трудном положении». Однако он надеялся, что Финляндия, со своей стороны, урегулирует вопрос о никелевой концессии в Петсамо и вопрос об Аландских островах в соответствии с пожеланиями Советского Союза. Разговор закончился тем, что я сказал, что хочу проинформировать Хельсинки об этом вопросе. Вечером того же дня, когда мы ужинали с торговой делегацией в московской гостинице, мне позвонили и сообщили, что торговое соглашение будет подписано на следующий день.
До сих пор я не могу понять, в чем был смысл