О беременности Нюси Наталья Степановна узнала, когда дочь была уже на шестом месяце. Наталья Степановна заламывала руки и не понимала, как вообще такое могло произойти – дочь всегда была под контролем. А главное, не понятно, что теперь делать. Нюся молчала и не отвечала ни на один вопрос. Наталья Степановна перестала спать по ночам, с ужасом думая, что теперь будет с ней? Какой она преподаватель, если не уследила за собственной дочерью? Что о ней подумают? Кто доверит ей ребенка? Что она и сообщила Нюсе.
И та вдруг сделала то, чего от нее вообще никто не ожидал. Побросала вещи в сумку и уехала. Да, и дверью громко тоже хлопнула. После чего отключила телефон, хотя никогда этого не делала. И никакие просьбы, мольбы, крики, что бабушке стало плохо и у нее случится инфаркт, на Нюсю не действовали. Она заблокировала маму и бабушку в телефоне. Наталья Степановна чуть ли не каждый день дежурила у входа в институт, но дочь так и не увидела. На кафедре ей тоже ничего не сказали. Однокурсники пожимали плечами, они Нюсю вообще не помнили. Что не удивительно – Нюся ни с кем не дружила, у нее не было на это времени. Ее бабушка ждала.
Нюся исчезла. Наталья Степановна ходила на работу, разучивала с детьми песни и все время думала о дочери. Где она? С кем? Почему не позвонит? Ведь она была готова ей помочь, хотела, чтобы Нюся оставила ребенка. Но не успела ей этого сказать.
Нюся уехала жить в дальнее Подмосковье. Отец ее ребенка оказался не подлецом, и они планировали свадьбу. Семья там была очень простая, но Нюся попала в добрые руки многочисленных тетушек, бабушек и прочих родственников. Там не читали книги, не рассматривали репродукции в альбомах по вечерам, но забирали новорожденную малышку, которую назвали Таисией, Тасей, и не спускали с рук. Носили все по очереди. Нюся отдавала себе отчет, что это не совсем ее жизнь, не то, что планировала для нее мама, но ей было хорошо. Да, она росла в заботе и любви, но только сейчас ее никто не контролировал. Даже муж. Она могла делать что захочет. И вся семья готова была помогать, а не указывать, что ей стоит делать, чего не стоит.
Нюся заблокировала звонки от мамы и бабушки, потому что не представляла, как познакомит их с Юрой. Он бы им точно не понравился, Вивальди от Чайковского едва ли отличит. Да и вряд ли произнесет их имена правильно. Мама Юры, попросившая Нюсю называть ее мамой, даже еще не официальная свекровь, тоже вряд ли нашла бы общий язык с Натальей Степановной. Нюся прямо видела, как Наталья Степановна «делает лицо», когда Нюся обращается к свекрови «мама». Они не читали Пастернака, не цитировали Цветаеву, но они Нюсю приняли как родную, сразу же. Не требуя доказательств в виде анализа ДНК и печати в паспорте. Да, так случилось, но ребенок ни в чем не виноват. Нюсю никто не осуждал, не выносил ей приговор, достойна или не достойна. Ее просто приняли. В их семье такого быть просто не могло. Мама всегда подчеркивала, что Нюся должна выйти замуж за «достойного» мужчину. То, что ее отец бросил семью, когда Нюсе исполнилось два года, во внимание не принималось. И то, что он никогда не поддерживал семью, не признал дочь, тоже вроде как было не важным. А важно было лишь то, что отец Нюси был профессором, очень умным человеком. То, что он совершил недостойные поступки, предал свою семью, завел роман, родил ребенка, будучи женатым, так это мама вроде как забыла.
У Натальи Степановны был юбилей, шестьдесят лет. Школа и дети устроили ей праздник: концерт и поздравления. Она, выйдя на сцену, попросила только об одном: позволить ей продолжать заниматься с детьми, не отправлять на пенсию. Потому что она живет ради детей. Все, конечно, чуть не прослезились. Она никому так и не рассказала, что больше не видела дочь, не видела внучку, даже не знала, как ее назвали. Похоронила маму, но Нюся не приехала на похороны, она тогда лежала в больнице на сохранении. Но Наталья Степановна этого тоже не знала. Так что ждала дочь до последнего, хотя бы на поминки. После этого поняла, что их связь, такая близкая, оборвалась. И больше ничто ее не восстановит. А Нюся думала, что не может пригласить маму в свой новый дом, в котором ей хорошо и спокойно. Потому что здесь никому не нужен ее непременно красный аттестат в школе, золотой значок ГТО и прочие достижения. Здесь она нужна своей дочке и мужу, они сыграли очень простую свадьбу, на которую Нюся маму не пригласила. Она была бы в шоке и назвала бы все пошлостью. Нюся называла свекровь мамой, и с каждым днем это звучало все естественнее. Свекровь забирала внучку на ночь, позволяя Нюсе выспаться. И она всегда была на стороне невестки, а не родного сына. Юра соглашался и кивал. Он стал очень хорошим мужем и отцом. Нюся была с ним счастлива. Она не скучала по матери, вообще. У нее появилась новая мама, которая всегда рядом, всегда поможет.
Наталья Степановна все еще преподавала в школе, вела кружок вышивания. Про дочь не вспоминала. Будто ее никогда и не было. Зато были другие дети. И Наталья Степановна их искренне любила. Она считалась великим учителем. Ее все обожали.
Любовь-любовь, или Ноги в поперечном шпагате
Как обычно, у всех все сильно по-разному. Наверное, мне опять повезло. И сын, и дочь к влюбленностям относились спокойно. Думаю, все дело в спорте. Вася в пятнадцать-шестнадцать лет ходил в секцию стрельбы из пневматической винтовки. Я как-то была