В тот момент, когда дверь закрывается, поднимается черное стекло, отгораживающее нас от водителя. Это был бы крутой трюк, если бы мы были парой, одержимой похотью, если бы мы умирали от желания разорвать друг на друге одежду, но это не про нас.
– Сегодня мы обедаем с важным лицом Восточного округа.
Вот как. Я даже немного отодвигаюсь, чтобы лучше его рассмотреть.
Все знают, что Сальвадор Хенли, глава Востока, скрывается уже несколько лет. Предположительно, чтобы защитить себя от неизвестной угрозы. Моя сестра думает, что это связано с тем фактом, что его дочь, четвертая из девушек Грейсон, еще не вышла из укрытия, чтобы заявить о своем праве по рождению. Или об обязательстве, в зависимости от того, как на это посмотреть.
– Ты хочешь заявить о своих правах на Восточный округ? Воспользоваться отсутствием Хенли?
– Сегодня я не ставлю такой цели.
Это не опровержение, а буквально то немногое, что он вообще хочет мне сообщить.
– Понятно, – говорю я и закидываю ногу на ногу.
Взгляд Энцо падает на то место, где моя юбка туго обтягивает бедра.
– Не хочешь спросить, о чем конкретно будет разговор?
Я пожимаю плечами, делая вид, что мне все равно. Честно говоря, так и есть. Но я почти две недели была заперта в его доме, и мне совсем не с кем было поговорить. Так что сейчас я была бы рада поболтать – да хоть о погоде.
– Какой в этом смысл? – говорю я. – Ты все равно расскажешь мне только часть правды.
– Откуда тебе знать?
Мой взгляд скользит в его сторону.
– Неужели ты думаешь, что я настолько наивна, что не понимаю, что люди умышленно опускают часть правды или откровенно лгут, когда это им выгодно?
– Сейчас мне было бы лучше не лгать и ничего не опускать.
– Это тоже может быть ложью, и я никогда не узнаю.
– Я не обманываю тебя, Бостон.
– И я верю… что ты хочешь, чтобы я в это поверила.
Его глаза сужаются, и мне хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь.
– Ты всегда такая невыносимая?
– Люди, которые меня знают, сказали бы, что да, я такая.
Взгляд Энцо становится пристальным – никаких признаков того, что он готов отступить. А я готова держать оборону.
– Хорошо, – киваю я. – И что же это за прогулка, которую ты так любезно мне подарил?
– Я хочу, чтобы наследник Горджио понял, что ты принадлежишь мне. И чтобы он даже не надеялся заключить сделку, которая никогда не будет заключена, – мгновенно отвечает Энцо.
Я хмурюсь при упоминании Горджио и его сына. Невнятное объяснение Энцо меня не устраивает, но спрашивать бесполезно. Он достает из кармана свой телефон и начинает что-то читать. А я смотрю в окно, наблюдая за фруктовыми садами, которые проплывают мимо.
Примерно через десять минут Энцо поднимает руку и кладет ее на спинку моего сиденья. Я заставляю себя не двигаться. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, надеясь, что мы приближаемся к месту назначения.
Едем еще около двух километров. Его прикосновения такие нежные, что их легко спутать с упавшим волоском, если бы не шершавые подушечки пальцев, скользящие по моим плечам. Я плотно сжимаю губы, пытаясь сосредоточиться хоть на чем-то, притвориться, что его прикосновения не сводят меня с ума…
Энцо не останавливается на достигнутом, и мне приходится приложить еще больше усилий, чтобы никак не реагировать, когда он доходит до ребер. Его ладонь медленно скользит вверх-вниз, а лицо по-прежнему приковано к экрану.
Когда его рука опускается еще ниже, я замираю, глядя на свое обнаженное бедро.
– Провал.
Поворачиваю голову в его сторону, и мне требуется секунда, чтобы заговорить.
– Что, прости?
– Я сказал провал. – Медленно, словно раздраженный тем, что не может дочитать до конца то, что, черт возьми, так важно, он поднимает взгляд. – Разве моя жена напряглась бы, когда я дотронулся до ее бедра? – Он устраивается поудобнее на своем сиденье, его телефон падает на подставку для напитков, и свободной рукой он проводит по моей ключице. Потом перебрасывает мои длинные светлые волосы мне на грудь. – Разве она бы хмурилась, когда я играю с ее волосами?
Он придвигается ближе, и мои легкие забывают, как дышать. От близости его тела между ног пульсирует желание. Но я ни за что не признаюсь в этом такому гаду, как он.
– Отвернулась бы она, когда я наклонился, чтобы поцеловать ее… – Его губы оказываются на расстоянии вдоха от моих, темные глаза устремлены на мою закушенную нижнюю губу. – Или она наклонится мне навстречу?
– А, поняла, – бросаю я, и сердце бешено колотится у меня в груди. – Поняла, что все это значит. Мы, конечно, можем натянуть фальшивые маски, но ты должен знать, что никто в нашем мире не поверит, что все по-настоящему. Никто даже не видел нас вместе.
– О, они видели. – Энцо откидывается на спинку сиденья, его руки падают на колени. – Как ты думаешь, чем я занимался последние несколько дней?
– Своей девушкой.
Его брови мгновенно сходятся, он открывает рот, но тут водитель тормозит, и я вижу, что мы подъехали к ресторану.
Взгляд Энцо становится жестким.
– Ты не ошиблась.
Я знаю, что сама произнесла эти слова про девушку, но шок все же сотрясает меня. С трудом сглатываю, ненависть к этому человеку берет верх.
Дверь открывается, и Энцо вылезает наружу. Дверь захлопывается, запирая меня внутри. Пользуюсь моментом, чтобы закрыть глаза и сделать глубокий вдох.
«Не убивай своего фальшивого мужа, Бостон. Для тебя это добром не кончится», – шепчу я себе.
Хотя, наверное, я могла бы покончить с этой красоткой и остаться в живых…
Спустя мгновение дверь снова распахивается, и я собираюсь выйти. Но нет – прямо передо мной оказывается красивое лицо Энцо, который наполовину залез в салон.
– Они не поверят, что ты моя избранница, если на тебе не будет кольца.
– Ну тогда они подумают, что я просто девушка, которую ты привел с собой для…
Резко замолкаю, когда Энцо достает из кармана пиджака маленькую черную коробочку.
– Закрой глаза, – приказывает он, и в его тоне нет ни злобы, ни насмешки.
В животе зарождается странная паника. Это какое-то безумие, так не должно быть. На бумаге он мой муж. Я сама видела документ, перечитала его несколько раз, но опять же – это всего лишь лист бумаги.
Кольцо – как охотничий жетон, который помечает меня как добычу, чтобы у остальных охотников не возникало вопросов.
Почему это