Губы Мино сжаты, и я смотрю на него.
– Что?
– Ничего, кроме того, что вся эта история с мужем и женой должна быть секретом, разве нет? Тем не менее за последние два дня ты рассказал уже троим. Всем парням, которые ее охраняли.
– Именно поэтому я им и рассказал. Пусть мотают на ус. Пусть знают, что я сдеру с них кожу живьем, а потом порежу на части, исходя из количества членов их семей, и отправлю каждому небольшой кусочек на память. Про эту драматическую часть я не говорил, сделав ее очевидной.
Мино запрокидывает голову и снова хохочет.
– Ладно, вернемся к делу.
Пробегаю глазами по родословной Митчеллов, отмечаю последние сделки Митчелла-старшего и активные контракты, которые мы смогли отследить. Пытаюсь развить одну мысль.
– В первый раз, когда Брейшо пришли сюда, они спросили о Филиппе, но после этого больше не называли его имени. А в последний раз, когда заговорил блондин… как его зовут?
– Кэптен.
Я киваю.
– Кэптен выразился так: это тот самый человек, которого он ищет. – Ловлю хмурый взгляд Мино. – Почему он не назвал Филиппа, если они уже озвучили его имя?
– Потому что дело совсем не в Филиппе и не в Митчеллах, – приходит он к единственному выводу. – Думаю, кто-то из Митчеллов, скорее всего Филипп, просто связан с человеком, за которым они на самом деле охотятся. – Его взгляд устремляется на бумаги, и он начинает перелистывать страницу за страницей, качая головой. – Но кто? С кем старший Митчелл подписал контракт до того, как они пришли?
– За весь месяц был только один контракт…
Мино замирает, его глаза медленно поднимаются.
– С тобой.
Я киваю, удерживая его взгляд.
– Да, верно.
Я повел Бостон на тот ужин вовсе не только для того, чтобы показать Митчеллам: их желание заполучить ее ни к чему не приведет, потому что она моя. У нас была чисто деловая встреча. Митчеллы узнали, что кто-то пытается продать их продукцию по завышенной цене, чтобы набить себе карманы. К большому неудовольствию Горджио, он не смог самостоятельно найти концы, поэтому попросил меня заняться этим.
Вообще, легально я занимаюсь обеспечением безопасности, поэтому моей первой реакцией было отказаться. Ни одна часть меня не верила, что я единственный, кто мог бы помочь ему. И это недоверие подкреплялось тем, что как раз накануне всплыла та первая фотография нас с Бостон. Ведь Митчелл, помимо прочего, хотел убедиться, что слухи о нас – правда, а я именно это и хотел подтвердить.
В конце вечера, когда он предложил мне контракт, я подписал его, зная, что у меня есть люди, которые выполнят это задание. Я заберу его деньги и раздавлю мечты его назойливого сына жениться на Бостон, и все это одной подписью.
Не прошло и двух дней, как имя тупого придурка, который их так разозлил, стало известно.
– А что насчет твоего контракта, может ли он заинтересовать Брейшо, если они узнают про него? – спрашивает Мино.
– Не знаю. Однако более важный вопрос заключается в другом: почему Брейшо так заинтересованы в том, чтобы получить нужное им от моей жены, а не от меня?
– Потому что они знают что-то, чего не знаем мы, – бормочет Мино. – Значит ли это, что мы не можем доверять словам Бастиана о его маленьких друзьях?
Я вздыхаю, смотрю на свою жену, улыбающуюся и болтающую с Катаной, прежде чем снова встретиться с ним взглядом.
– Это значит, что мы не можем доверять никому.
Глава двадцать седьмая
Бостон
ЭНЦО НЕ БЫЛ В НАШЕЙ ПОСТЕЛИ ЧЕТЫРЕ ДНЯ. ОН ПРИХОДИТ НА ЗАВТРАК, А ПОТОМ ЕГО НЕТ, пока не наступает следующее утро. Раз, два, заново.
Это действует мне на нервы.
– Перестань хмуриться, у тебя появятся морщины.
– Спасибо, что предупредила, Бабуся.
Она бухтит что-то о том, что я невыносима, и пытается взять наполовину опустошенную бутылку шампанского, стоящую рядом со мной, но я вырываю ее и наливаю себе еще один бокал как раз в тот момент, когда Катана выходит в очередном бальном платье.
Мы просмотрели уже десять вариантов, если не больше. Она хмурится, оглядывая себя, потом ее глаза поднимаются к моим.
– Разве я не могу просто надеть платье, в котором была на благотворительном вечере?
– Если хочешь, чтобы кто-то порезал его на тебе, просто чтобы привлечь внимание к отсутствию стиля, – кстати, скорее всего, это будет моя сестра, – тогда, конечно, вперед. Надевай.
Катана смеется, но, когда я не присоединяюсь, замолкает.
– Ты серьезно?
– Ты на самом деле раздражаешь. – Я встаю и направляюсь к двери. – С меня хватит. Выбирай платье сама, я ухожу.
– Ты не можешь оставить меня здесь, – пищит она, лихорадочно оглядываясь.
– Бабуся здесь, твой телохранитель здесь, и это место принадлежит одному из наших людей. С тобой все будет в порядке, Николас вернется за тобой.
– Бостон, подожди!
Я не жду.
С бутылкой в руке направляюсь к своему телохранителю, и мы вместе выходим.
Николас опускает стекло конфиденциальности и оглядывается на меня; на лице расплывается ухмылка, когда он видит бутылку, лежащую у меня на коленях.
– Куда, ваше высочество?
– «Энтерпрайз».
Глаза Николаса расширяются, он начинает качать головой, но я нажимаю на кнопку и приподнимаю бровь, как раз когда спасительное стекло снова отрезает его от меня.
Так как у меня нет стакана, поднимаю тяжелую бутылку к губам и делаю глоток. В течение следующих десяти минут бессмысленно вращаю кольцо на пальце.
Энцо сказал, что он может разочаровать меня, бла-бла-бла, но я не разочарована. Я зла.
И возбуждена.
И где, черт возьми, мой муж?
Когда мой телохранитель – как его зовут? – поднимает левую руку, глядя на часы на своем запястье, уже в третий раз за поездку, я завожусь:
– Тебе нужно быть где-то еще? Может быть, там, где мой муж?
Парню требуется мгновение, чтобы понять, что я обращаюсь к нему, поскольку по инструкции он не должен разговаривать со мной. Не должен смотреть мне в глаза. И не должен называть мне свое имя. Он тут как тень.
Но он делает две из этих вещей.
Делает потому, что мой нож у его сонной артерии, хотя я почти уверена, что, согласно инструкции, он даже под страхом смерти не должен нарушать правила.
Наверняка Энцо накажет его, ну и пусть.
– Миссис Фикиле, не надо…
Я напрягаюсь при слове миссис, но нож не убираю.
– Почему ты все время смотришь на часы? Я нарушила твои планы? Ты кого-то ждешь? Может,