Катана кивает.
– Да, это так, но башня, в которой я жила, была построена не для того, чтобы держать меня взаперти. Она была построена для того, чтобы не пускать туда людей, потому что на самом деле это была гигантская ферма по выращиванию травы. Большую часть времени я не могла выйти из своей комнаты и часами просто смотрела в окно, наблюдая, как работники сажают, выдергивают, подрезают… ну, ты знаешь. Я, вероятно, могла бы вырастить лучшее дерьмо просто потому, что наблюдала весь процесс и мне буквально больше нечем было заняться.
– И поскольку у тебя был неограниченный доступ, ты начала курить все подряд?
Она пожимает одним плечом.
– Там был один парень, довольно крутой, знаешь. Я думаю, ему было жаль меня, и однажды он прижал палец к губам, а я сердито посмотрела на него, думая, что он ведет себя странно, но потом раздался стук в мою дверь – ко мне никто никогда не стучал, и это было удивительно. Я открыла и увидела на полу маленькую коробочку. Травка, трубка и зажигалка… – Ее тон становится отсутствующим, но, что еще хуже, в следующих словах Катаны слышится нежность: – С этого момента все пошло в гору.
Как будто травка – это все, что делало ее счастливой в жизни.
Я не хочу ее расстраивать, ведь я ее почти не знаю, и я ненавидела ее с тех пор, как увидела… ну, до недавнего времени, но я прекрасно знаю, каково это, когда в твоей жизни есть только одна вещь, которая делает тебя счастливой. И знаю, каково это – не иметь никого рядом.
У меня была мама, пока мне не исполнилось восемь, но я потеряла и ее, и свою сестру в тот год, когда Роклин была вынуждена переехать в поместье Грейсон, где она начала обучение как девушка Грейсон, – это то, за что Катане пришлось бы держаться, если б собственный отец не спрятал ее, а там, где она жила, все было ужасно, как оказалось. А я? Я осталась наедине с охранниками и служанками, отец заходил ко мне только для того, чтобы так же быстро выйти, – такой была моя жизнь. Когда два года назад меня взяли на стипендиальную программу Грейсон Элит, все вроде бы пошло не так плохо, но я все равно искала пути, как найти в этой жизни свое место. Как избавиться от ярма «второй». Меня хотели выдать замуж за Энцо Фикиле-младшего, а я, все просчитав, выбрала старшего и, кажется, не прогадала.
Почему-то сейчас мне кажется, что все это было так давно. Может быть, потому, что Энцо не только заставил меня хотеть быть в этом месте, но и сделал все возможное, чтобы я почувствовала, что это мое место.
У Катаны все еще нет такого места, и, если она не поймет, как устроен наш мир, в рекордно короткие сроки…
Его у нее никогда не будет.
Глава двадцать шестая
Энцо
– ОНА ЗНАЕТ, ЧТО ОН ЕЕ ЗАПИСЫВАЕТ? – дразнит Мино, развалившись в другом конце комнаты и сверля меня взглядом, пока я смотрю на Бостон через экран телефона.
– Я же сказал ей, что всегда слежу. Для нее это не сюрприз.
– Значит, нет?
Смешок в его тоне заставляет меня поднять глаза и приподнять бровь.
– Ты собираешься и дальше беспокоиться обо мне и моей жене или мы займемся дерьмом Брейшо?
– А ты не забыл, что я сто раз проинформировал тебя о том, что нашел, прежде чем ты подпустил их к нашей маленькой танцовщице?
Выражение моего лица не меняется. Жду, когда он продолжит.
Мино наклоняется вперед и упирается локтями в колени.
– Маленький городок в Калифорнии, названный в честь самой семьи. Мэддок, Кэптен и Ройс – братья, которые взяли на себя управление, когда их отец попал в тюрьму. Они прошли через своего рода борьбу за власть между собой, но важнее другое – что они взяли верх над семьей, державшей город. Там произошла целая куча дерьма, долго рассказывать. Девочка, Рэйвен, изменила все, насколько я могу судить. Они управляют примерно как Грейсоны, но мы все связаны, а они – не так тесно.
Я успокаиваюсь и думаю о Бостон. Она – алмаз, такая же твердая, но в ней есть и мягкость, которую она не любит показывать, но от меня не может скрыть.
Я не могу поверить, что она – моя.
Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Мино.
– Так ты говоришь, что мы можем доверять им?
– Я говорю, что, если мы ввяжемся, скорее всего, они не будут пытаться убить нас потом.
Я усмехаюсь, качая головой, потому что… черт возьми.
– Так что, по сути, мы относимся к этому как к любой другой проблеме и ставим только на себя?
– В общем-то да, но поскольку Бастиан доверяет им достаточно, чтобы не забрать свою сестру у этого татуированного ублюдка, может быть, не помешает сыграть лучше, чем мы обычно играем.
– Я готов, но когда они дадут нам какую-нибудь фактическую информацию.
Мино кивает.
– Почему ты думаешь, что они рассказывают нам не все?
– Потому что тонкости – не наша специальность, и они это знают. Если Митчеллы замышляют против нас что-то, помимо того, что нам уже известно, мы скормим Филиппа Митчелла тигру. Он попытается сбежать, у него ничего не получится, но они этого, конечно же, не знают.
– И не в их интересах, чтобы он ускользнул.
– Именно так.
Мино щурится.
– Так почему ты все-таки недоволен?
Положив телефон на компьютер, я роюсь в ящике и достаю дело Митчеллов. Мои глаза перемещаются на экран, когда Джеральдо, которого я назначил охранять Бостон сегодня, вылезает из машины. Франциско, телохранитель Катаны, выходит следом, потом – девочки. Все отлично, они подъехали к одному из ресторанов ее отца, как она и говорила. Люди Ревено рассредоточились по периметру и следят за каждым шагом своей принцессы.
Для них – принцесса, для меня – королева.
Взяв трубку, нажимаю на кнопку микрофона.
– У нее кольцо на пальце, да? – говорю в коммуникатор охраннику.
Джеральдо поднимает руку, притворяясь, что смотрит на часы, – среди пуговиц на обшлаге спрятана камера.
– Да, сэр, – беззвучно говорит он.
– Хорошо. Оставь Франциско снаружи с людьми Ревено. Заходи внутрь с девочками. Она идет в туалет, ты тоже. Ни на секунду не теряй ее из виду, понял?
– Да, сэр.
– Это моя жена, Джеральдо, – говорю я ему,