Провожу пальцем по месту, где должно быть ее кольцо. Там моя метка, и весь мир пусть смотрит на нее.
Метка, которая никогда не сотрется.
Требование, которое нельзя отменить.
Королева Фикиле.
Моя королева.
Моя жена.
Весь мой чертов мир.
Я мог потерять ее сегодня. Они могли бы забрать мою Маленькую Невесту, изнасиловать ее, убить или продать – к сожалению, возможности безграничны.
Эти Брейшо прорвались сквозь мои стены. Мои. Гребаного короля безопасности.
Единственная причина, по которой я не уничтожил всю эту семейку на месте, заключается в том, что они сами осмелились прийти сюда. Это серьезное решение. Эти ребята готовы рискнуть своими жизнями. Но только ли это? Подсознательная мысль говорит мне, что, если я расправлюсь с ними, это причинит боль моей жене. Черт возьми, что послужило причиной? В этом как-то замешана ее сестра? Может быть.
Внутри меня растет ярость, которую нужно выпустить.
Нет, это было моей слабостью – позволить им выжить.
Нежно целую кончики пальцев жены, нежно опускаю ее руку. Она вздыхает, поджав ноги под одеялом, и я накрываю ее целиком.
Это было моей слабостью, но я все сделал правильно.
Моя жена сильная, сильнее, чем я ожидал, и она превосходит мои ожидания каждый день.
Некоторые мужчины боятся того, что с ними делает женское прикосновение, но не я. Не сомневаюсь, что любая слабость, которая может и на меня напасть, компенсирует себя с лихвой.
Бостон не могла быть девушкой Грейсон, и хотя раньше мне было убийственно знать, что ее ошибочно списали со счетов как недостаточно хорошую, теперь все наоборот. Она и не должна быть девушкой Грейсон. Девушки Грейсон равны. Четыре – ну, в настоящее время три – принцессы с нерушимой связью. Моей жене это не подходит. Она не должна быть одной из стаи принцесс.
Нет, она достойна своего собственного замка.
Она королева, а не принцесса.
С тяжелым вздохом встаю, прослеживая взглядом каждый дюйм безупречного лица моей жены.
Есть кто-то в нашем окружении, за кем охотятся Брейшо, и я бы поспорил на свою жизнь, что это не Филипп, мать его, Митчелл.
И я готов поспорить на ее жизнь, что буду тем, кто его найдет.
Кем бы он ни был, черт возьми.
Глава двадцать восьмая
Бостон
КОРОЛЕВА ФИКИЛЕ…
Улыбаясь, провожу подушечкой большого пальца по прозрачному клею, защищающему произведение искусства, которым Мино украсил мою кожу. И это именно произведение искусства – мягкий элегантный шрифт, запечатлевший имя Энцо, и крошечная тиара, посаженная над буквой Q. Как ему удалось сделать это вручную… Учитывая, что я дергалась. А может, мне только кажется, что дергалась.
Нет, не кажется, учитывая, что они делали со мной.
Ерзаю на простынях, ища напоминание о восхитительной боли между ног, сопровождавшей действо.
Мой муж пометил меня, заявил свое право. Его имя теперь навеки запечатлено на моем теле.
Он бы этого не сделал, если бы не решил, что я буду его последней и единственной женой, так ведь?
Брак с Катаной был для него делом чести. Он рос в среде, где о чести имеют смутное представление, но каким-то образом развил это понятие до высшей степени. Энцо сделал Катану своей женой, чтобы спасти ей жизнь.
А выбрал он меня.
Верно?
Смотрю в потолок. С другой стороны, никто не знает, что мы с ним зашли так далеко. Никто, кроме людей, которые готовы похоронить эту информацию. Его люди.
Мои люди?
Я вздыхаю, сбрасываю одеяло, встаю с кровати и, потягиваясь, иду к своей любимой кофемашине. Моя улыбка расцветает при виде диспенсера, наполненного свежей карамелью. Нажав на кнопку эспрессо, поворачиваюсь к окну и смотрю на озеро.
Мой кофе готов, добавляю взбитые сливки и карамель, беру свою книгу, чашку и нажимаю кнопку на левой стене. Прозрачная перегородка исчезает, позволяя мне выйти на просторную лоджию.
Я люблю наши апартаменты.
Я люблю этот дом и этот вид.
И мне определенно нравится мой муж…
Больше чем нравится.
Замечаю на столике кое-что знакомое.
Одинокая черная роза.
Мое сердце бьется немного быстрее, в груди становится тепло, когда я подношу цветок к носу. Она пахнет Энцо, и я с удовольствием вдыхаю аромат, щекочущий мои чувства.
Усаживаюсь на стул и трясу розу. Так и есть, маленькое украшение падает мне в ладонь. Смеюсь, рассматривая крошечные инкрустированные бриллиантами наручники. Откидываюсь на спинку, глядя в никуда и представляя моменты вчерашнего дня. Включая тот, когда он разбудил меня посреди ночи, скользнул в меня сзади и трахнул в ритме неспешных летних волн.
Я почти уверена, что так же зависима от него, как и он от меня. Этот брак превратился в нечто большее, чем я думала, и Энцо предложил мне намного, намного больше, чем я от него ждала.
Конечно же, я знала, что буду в безопасности с основателем и генеральным директором фирмы, обеспечивающей безопасность высокопоставленных лиц, и я рассчитывала на то, что он будет пылинки сдувать с меня, пока не получит все, чего он хотел от нашего контракта. Но я не ожидала, что моя безопасность будет обеспечиваться с нежностью. А что до секса… Я предполагала, что без секса не обойтись, коль скоро мы будем связаны брачными узами, и решила, что для меня это не будет трудностью. Секс есть секс, и я могла бы получать от него удовольствие – хорошая плата за то, что Энцо Фикиле, как я думала, собирался использовать меня в своих целях.
Между моими ожиданиями и реальностью – пропасть.
Между тем Энцо Фикиле, каким я его представляла, и Энцо реальным, по крайней мере в отношении ко мне, – пропасть.
В его прикосновениях страсть, необузданное желание, и он никогда не пытается скрыть его, а скорее делает все возможное, чтобы я почувствовала это желание каждой клеточкой своего существа. Он тоскует по мне. И не только по моему телу, но в первую очередь по мне как человеку. Та девушка, которая никогда не была достаточно хороша для всех остальных, для него много значит.
Я много значу для него.
Приятное волнение щекочет живот, и я, подняв ноги, опускаю подбородок на колени. Улыбка, с которой я не борюсь, растягивает губы.
Не знаю, как долго я так сижу, но моя чашка давно пуста, и я почти дочитала книгу, когда на лоджии появляется Бабуся.
– Наслаждаетесь утром, мисс Ревено?
Я киваю и немного плотнее натягиваю халат, чтобы моя грудь не вывалилась.
– Хорошо. У нас впереди очень напряженный