Некоторым пенсионерам помогали дети. Но с учетом высокой безработицы чаще приходилось слышать: „Всей семьей живем на бабушкину пенсию“».
Точно такой же саботаж со стороны Украины наблюдался и в плане гуманитарных мер по освобождению пленных и преследованию инакомыслящих. Количество ярости киевского политикума, обрушенное на Россию и жителей народных республик Донбасса, не поддавалось исчислению. Начиная с событий госпереворота 2014 года в Киеве, и более того, с момента распада Советского Союза, русскоговорящие жители на Украине, ассоциирующие себя и свою жизнь с Россией, оказались фактически «людьми второго сорта». На территории самой Украины, и особенно на оккупированных территориях Донбасса, украинская сторона буквально издевалась над мирным населением, притесняя их по национальному и этнокультурному признаку.
ФОТО: Катя Катина (1986–2021)
На позициях ДНР
Блок военных мер «Минска–2» содержал полное и всеобъемлющее прекращение огня, а также отвод тяжелого вооружения от линии боевого соприкосновения и создание мониторинговой миссии ОБСЕ, которая бы внимательно следила за регионом и помогала решать конфликтные ситуации. В реальности ситуация в Донбассе все эти годы оставалась крайне тяжелой и проблематичной: украинские силовики продолжали перманентные обстрелы Донецка, Горловки, Дебальцева и других ключевых центров ДНР и ЛНР. Так, согласно опубликованной статистике, за семь лет интербеллума в Донбассе от обстрелов киевской стороны погибло более 360 человек. Сравнивая количество гражданских потерь за время горячей фазы конфликта (2014–2015 годы) и периода заморозки (2016–2021 годы), миссия ОБСЕ заявляла о «существенном снижении числа жертв». Впрочем, сотрудники европейской мониторинговой миссии заслужили обоюдную ненависть и в народных республиках Донбасса, и в России: ОБСЕ открыто подыгрывала украинским силовикам, зачастую даже не фиксируя факты нарушений со стороны ВСУ.
ИЗ КНИГИ КИРИЛЛА РОМАНОВСКОГО «ВОСЕМЬ ЛЕТ С „ВАГНЕРОМ“» (М.: АСТ; ЛЕНИЗДАТ, 2024):
Тогда было перемирие – крупным калибром стрелять было нельзя, а АГСом они по нам постреливали. Я не отвечал, потому что у нас был приказ, мы не нарушали. Ребята подобрались инициативные, нормальные, и мы там жестко вкапывались, мы под каждое наше коллективное оружие – АГС, „Сапог“ – сделали шикарные окопы, капониры. Все было в разных местах – что-то на домах расположили, между собой мы все это дело траншеями соединили, и уже когда нам дали добро на ведение БД, мы устроили укропам просто ад.
Еще за ночь до этого ребята смастерили 4 колонки, откуда-то они их притащили, аккумулятор мощный и магнитолу с машины. И там зацикленно стоял призыв к намазу, который с мечетей обычно кричат. Мы поставили такой распадок на полную громкость – весь звук шел на укропов, на этот мост. И всю ночь этот призыв к намазу звучал. Нам он уже самим надоел, и утром мне дают добро: открывай огонь.
ФОТО: Игорь Маслов / РИА «Новости»
Мемориальный комплекс «Аллея ангелов» в Донецке
У меня еще был приданный ПТУР. Вот мы там отвели душу: мы минут 40 расстреливали БК, до противника дистанция была 1300, нам прямо в самый раз работать. У нас была еще одна позиция, где стоял резервный ПТУР на 1100. Это позже будет.
И все, мы раздолбили в хлам этот блокпост. Причем 40 минут ведем бой, потом перерыв – прям перезаряжаемся, заново снаряжаемся и долбим снова. И уже потом появились белые машины, мы понимаем, что это ОБСЕ, мы замолкаем, они забирают трупы. Ну стремно стрелять, они все это дело подматывают, убирают. Потом меня вызвал командир к себе в Луганск и показывает видеоролик с украинского телеканала – рассказывал командир аэромобильной бригады, как они отстояли бой против 200 чеченцев. А нас там тогда стояло 2 отделения, даже 30 человек точно не было».
ФОТО: News Front
Бойцы батальона «Сомали» (впоследствии – 60-й отдельный гвардейский мотострелковый штурмовой батальон имени М.С. Толстых)
Вопреки решению «Минска–2» и четким заявлениям сторон конфликта, что «военного решения» у противостояния в Донбассе нет, на протяжении семилетнего интербеллума периодически вспыхивали тактические бои различной степени напряженности. Так, в 2016 году тяжелая обстановка наблюдалась в районе Дебальцева – там начались бои на так называемой Светлодарской дуге, небольшом выступе на линии соприкосновения вокруг Светлодарска.
Согласно данным Армейского корпуса ДНР, части ВСУ попытались выровнять линию фронта, оставшуюся нетронутой после схлопывания Дебальцевского котла, однако были вынуждены отступить под огнем донецких военных. Вместе с тем в этот момент под контроль киевских силовиков перешла часть территории Светлодарского водохранилища, а также несколько опорников.
ФОТО: Кристина Мельникова @barbie_at_war
Руины Иверского храма возле Донецкого аэропорта
Еще сложнее ситуация наблюдалась вокруг Донецка, который украинские силовики продолжали обстреливать с дьявольской регулярностью. В 2017 году разворачиваются тяжелые бои вокруг Авдеевки: город, прилегавший наиболее близко к окрестностям Донецкой агломерации, стал фактически ключевым центром ведения огня по столице ДНР. При этом раз за разом украинские силовики сдвигали линию фронта ближе к окраинам Донецка, надеясь прорваться к освобожденному армией ДНР Донецкому аэропорту.
Схожая нестабильная обстановка сохранялась и на юге ДНР: после боев вокруг Мариуполя в ходе горячей фазы конфликта линия соприкосновения сторон пересекала село Широкино, которое в 2015–2016 годах стало ареной тактических боев между силами Украины и ДНР. После подписания «Минска–2» село было разделено фактически на две части, при этом сам населенный пункт сильно пострадал от непрекращающихся обстрелов. В итоге спустя год силы ДНР во исполнение Минских соглашений покидают Широкино и отходят на два километра вглубь территории республики на заранее подготовленные позиции, но и это не останавливает украинских силовиков: обстрелы позиций донецких бойцов не прекращались.
ФОТО: Катя Катина (1986–2021)
Сумка беженцев в Донбассе
В итоге к 2021 году конфликт на юго-востоке Украины по сути оставался нерешенным, а предполагавшаяся «Минском–2» заморозка боевых действий оставалась лишь на бумаге. Украинские орудия продолжали вести спорадические обстрелы Донбасса, а силы народных республик, принужденные соблюдать Минские соглашения, часто не имели возможности вести ответный огонь.
Типичной ситуацией замороженной фазы конфликта в Донбассе стали ехидные замечания бойцов Армейского корпуса (позднее – Народной милиции) о «взрывах кондиционеров» на позициях украинских войск. Именно так бойцы ДНР и ЛНР маскировали спорадическое ведение ответного огня по огневым точкам ВСУ, парируя тем самым циничные заявления киевской пропаганды о налете украинской авиации на Луганск в 2014 году.
ФОТО: Пресс-служба президента Украины
Владимир Зеленский во время посещения передовых позиций ВСУ, 27 мая 2019 года