Кэт, сидевшая за рулём, вела машину так, словно участвовала в ралли «Париж-Дакар» по минному полю. Её пальцы мёртвой хваткой сжимали руль, костяшки побелели, а в глазах плясали азартные черти. Аня, устроившаяся на заднем сиденье, поймала мой взгляд в зеркале заднего вида и криво ухмыльнулась.
– Что, Орк, привыкаешь к мысли, что женщина тоже может сидеть за рулём? – её голос был полон колкой насмешки, но под ней прятался какой-то тёплый подтекст, который я не мог расшифровать. – Раньше ты не позволял никому управлять тачками, в которых ехал сам. Ну, почти никому…
– Я думаю, что Кэт в состоянии управиться со своим же пепелацем, – буркнул я. – Вообще, это её машина.
– Яду мне. Блондинка с сиськами и одним полезным скиллом за рулём, и он не возражает! – фыркнула Аня сзади. – Ой, да ладно! Посмотрим, как она себя покажет в первой же заварушке. Женщины делятся на два типа, Орк. Те, что прячутся за спинами мужиков, и те, кто стоит рядом с ними с дробовиком. Угадай, к какому типу отношусь я?
– Есть ещё третий тип, – неожиданно встрял до этого молчавший Быся, и его голос был сухим и равнодушным. – Те, кто стреляет мужику в спину, пока он прикрывает первых двух.
Аня метнула на него испепеляющий взгляд через зеркало.
– Ты на что это намекаешь, философ? Что я вас кину? Да я за этого обритого идиота глотку перегрызу кому угодно. Даже ему самому, если понадобится.
Кэт хмыкнула, не отрывая взгляда от дороги, но встретилась с Аней глазами в зеркале заднего вида и не сдержалась:
– Если хочешь, чтобы мужик был твой, держи его на коротком поводке и периодически бей по башке. Для профилактики. Так, да? Чтобы вдруг не осознал, что это он главный в вашем дуэте? Неплохая стратегия.
– Звучит как домашнее насилие, – пробормотал Быся, но уже тише. – Слово такое ещё мудрёное есть… Абьюзивные отношения. Вот…
– Это называется любовь, Бысь, – одарила его ослепительной улыбкой Кэт, пролетая по особенно глубокой выбоине, отчего мы все подпрыгнули на сиденьях. – Ты просто в детстве курил много, поэтому не в теме…
– Вообще-то, мы с Орком не пара! – вдруг безапелляционно заявила Нютка сзади.
– Да оно и видно, – равнодушно бросила Кэт, свободной рукой поправляя лямку лифчика, словно невзначай намекая на собственный внушительный размер бюста. – Сразу, причём.
Анька уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы выдать что-то ядовитое в ответ, но наш увлекательный диалог о тонкостях психологии взаимоотношений в условиях постапокалипсиса, грозивший перерасти в поножовщину, был прерван самым банальным образом – из-за поворота, из пыльного, дрожащего марева на дорогу вывалилась стая заражённых. Не просто пара-тройка медляков, а целая, мать её, толпа. Бегуны, прыгуны, несколько лотерейщиков и… развитая тварь. Я вгляделся и чуть не выругался вслух.
Волосяной покров у этого чудовища отсутствовал полностью, кожа была серой и ороговелой, как панцирь древнего броненосца, пробить такую ножом – нечего и думать. Тварь отличали уродливо-массивные плечи и мощные челюсти, на которых местами росли зубы второго ряда, острые и жёлтые, как у акулы. Телосложением оно напоминало самца гориллы из-за непомерной длины рук, но половых признаков было лишено начисто. Кусач. Редкая и паскудная тварь.
– Охренеть, дайте два! – выдохнул Быся, выхватывая свои АПС.
Кэт резко затормозила, бросив машину в управляемый занос, и тут же затормозила. Она не запаниковала, наоборот, её лицо превратилось в маску хищного, звериного азарта.
– Вылезаем все! – рявкнул я, уже распахивая дверь.
– Орк, дай огня! – крикнул Быся, выкатываясь следом.
Я вывалился из машины, вскидывая тяжелый пулемёт. Длинная, злая очередь скосила первую волну, превратив бегунов в кровавое крошево и ошмётки гнилой плоти. Твари выли, рычали, неслись на нас, ведомые одним лишь голодом.
Но настоящим представлением оказалось то, что начала вытворять Аня.
Она, выскочив вслед за мной из машины, задвигалась с грацией смертоносной пантеры. В руках у неё откуда-то появились куски остро заточенной арматуры, сантиметров по десять-пятнадцать длиной. Она не просто кидала их. Она метала их с такой силой и точностью, что стальные прутья пробивали черепа бегунов насквозь. Вжжжих-хрусть! – и очередной заражённый падал с торчащим из глазницы стальным жалом.
Сообразив, что мешать ей не надо, я сосредоточился на главном призе. Кусач, игнорируя остальную мелочь, пёр прямо на меня, расталкивая своих менее удачливых собратьев. Я дал по нему длинную очередь из ПКМ. Пули калибра семь-шестьдесят два на пятьдесят четыре высекали снопы искр на его панцирной коже, но оставляли лишь неглубокие вмятины. Тварь, получив очередь, даже не споткнулась, только взревела, обнажая двойные ряды зубов.
– Сволочь бронированная! – заорал я больше для себя, отступая к машине.
Кусач ускорился, перейдя с бега на рывок, его длинные руки-клешни замолотили по земле, сокращая дистанцию с пугающей скоростью.
Это была не просто тупая атака. Это был расчёт. Развитый заражённый загонял меня, отрезая от открытого пространства. Я выпустил остатки ленты ему в морду, целясь в глаза, но он инстинктивно прикрыл их массивным предплечьем. Лязгнул затвор, короб опустел.
Перезарядка! Самое дерьмовое время для перезарядки!
Тварь была уже в трёх метрах. Она прыгнула, разинув пасть, из которой несло могильной стужей. Я отреагировал на чистых рефлексах. Упал на спину, прокатываясь под ним, и, используя инерцию, со всей дури саданул его прикладом пулемёта по ногам. Кусач потерял равновесие и пролетел надо мной, с грохотом рухнув на капот паркетника. Лобовое стекло треснуло, металл прогнулся. Пока тварь пыталась подняться, я уже вскочил, заправляя новую ленту. Рывок, щелчок – готово.
Глава 25
Кусач спрыгнул с машины и снова рванул на меня. Но я был готов и на этот раз не стал стрелять. Я ждал. А когда Кусач приблизился почти вплотную, сделал резкий шаг в сторону, пропуская его выпад, и, развернувшись, засадил ему ствол пулемёта прямо в раскрытую, зловонную пасть, одновременно нажав на спуск.
Рёв заражённого захлебнулся в грохоте выстрелов. Голову твари буквально разорвало изнутри фонтаном черной крови, ошмётков мозга и костяных осколков. Туша, постояв ещё пару секунд, мешком осела на землю, забрызгав меня с ног до головы.
В этот момент тощий бегун, похожий на кошмарного паука, взлетел