2.
Прежде всего рассмотрим приведенные Катаевым стихи (точнее, рифму и связанное с нею фонетическое окружение) в контексте творчества поэта. В самой истории, впервые, как мы помним, опубликованной Крученых после смерти Маяковского в 1930 году, они представляются Маяковским как прообраз слов Победоносикова из его спича в «Бане» (1929–1930): «Аппарат прекрасный, аппарату рад — рад и я и мой аппарат». Комментаторы Маяковского также указали на еще более близкие к детскому экспромту строки из напечатанной в 1927 году «Маленькой цены с пушистом хвостом»:
Дети рады,
папа рад —
окупился аппарат (т. 8, с. 69).
В опубликованных в 1937 г. «Заметках о языковом новаторстве Маяковского» иркутский филолог В. К. Фаворин заметил, что этот «едва ли не самый ранний (детский) экспромт Маяковского (в связи с покупкой в семье фотографического аппарата) уже представляет собой эмбрион будущих опытов Маяковского по озвучению стиха» [159]. В самом деле, как легко можно установить, рифма «рад — аппарат» представлена еще в целом ряде стихов Маяковского, написанных между 1923 и 1929 годами [160]:
Гордого лорда
запечатлеть рад.
Но я,
разумеется,
не фотографический аппарат.
Что толку
в лордовой морде нам?!
Лорда
рисую
по делам
по лординым
Пару моралей высказать рад.
Первая:
нам бы да ихний аппарат!
Идут обратно —
весь аппарат,
как брат
любимому брату, рад…
Товарищи,
мой
педагогический стих
вам
преподать
рад.
Надо вам
следующие
изобрести
за аппаратом аппарат
Близок к этому случаю и пример из стихотворения 1926 года «Передовая передового»:
Живите под охраной
музейных оград.
Но мы
не предадим
кустарям-одиночкам
Ни лозунг,
ни сирену,
ни кино-аппарат.
Наконец, скрытый и потому, как мы полагаем, наиболее красноречивый пример использования этой рифмы в составе ассоциируемого с нею звукокомлекса находим в стихотворении Маяковского «Искусственные люди» (1926):
Чтоб долго
не размусоливать этой темы
(ни зол,
ни рад),
объективно
опишу человека —
системы
«бюрократ».
Сверху — лысина,
пятки — низом, —
организм, как организм.
Но внутри
вместо голоса —
аппарат для рожений
некоторых выражений.
Разлад в предприятии —
грохочет адом,
буза и крик.
А этот, как сова,
и два словца изрыгает:
— Надо
согласовать!
Как видим, слово «аппарат» относится Маяковским и к фотографическому аппарату, и к кинокамере, и к канцелярскому или счетному аппарату, и к машине времени, и к голосу, и к брократической организации. Не будет преувеличением назвать рифму «рад — аппарат» одним из навязчивых звуко-ритмических комплексов, преследовавших Маяковского на протяжении нескольких лет и повлиявших на его современников и последователей [161]. Перед нами случай «самовитой» или, говоря словами Р. О. Якобсона, «обнаженной» рифмы, «освобождающей» в череде практических употреблений свою звуковую валентность от фиксированной смысловой связи [162].
В самом деле «изначальные» (по версии Катаева) стихи Маяковского о фотоаппарате представляют собой чистейший образец фонетической прелести (или, точнее, техники): 4-стопный «марширующий» хорей с цезурой в первом стихе (в используемой в статье «Как делать стихи?» транскрипции: «рá-ра рá-ра / ра-ра-рá // ра-ра-рá-ра ра-ра-рá»), типичный не только для стихов поэта для детей («Жили были Сима с Петей. / Сима с Петей были дети») и пародий на слащавую поэзию для юных («Засадила садик мило, / дочка, дачка, водь и гладь»), но и для детского творчества в целом (ср. приведенные К. И. Чуковским стихи двухлетней девочки: «Было сухо, стало мокро. / Оля сделала пипи») [163]; пятикратное ударное «а» (характерное для ораторского искусства [164]), четыре глухих губных «п» и три сонорных «р» (чуть ли не «пророческая» анаграмма «РАПП»), логико-синтаксическая инверсия («эмоциональное» следствие предшествует причине), наконец, изысканная составная рифма, суммирующая звуковой состав стихотворения (ср. известные примеры таких рифм у позднего Маяковского: «лет до ста расти — нам без старости»; «тише тли — пишет ли?», «от крови щеку — кровельщику», «война еще — воняющая», «молот и стих — молодости»).
Вообще, говоря метафорически, самого Маяковского можно назвать «аппаратом для рожений рифменных выражений» — поточным производителем эффектных экзотических рифмизированных стихов (термин В. Б. Шкловского) и звукокомплексов-рифм, часто служивших ему в качестве заготовок для стихотворений. Но был ли пятилетний (или шестилетний, по Быкову) ребенок автором этой миниатюрной (и вполне авангардистской по своей структуре) «оды к радости»?
3.
По версии Катаева, косвенно подкрепленной свидетельством сестры поэта, Маяковский сам признался ему, что сочинил экспромт о фотоаппарате в детском возрасте. Между тем известна еще одна, также посмертная, генеалогия этих стихов, пришедшая из другого лагеря хранителей наследия поэта. В «Альманахе с Маяковским» 1934 года были опубликованы воспоминания Л. Ю. Брик, включавшие рассказ о