– Остановитесь! – крикнула я, пробегая между двух горящих повозок. – Что вы делаете?! Это же дом Марино Марини!
Я надеялась, что имя моего мужа остановит безумцев. Но ничего подобного не произошло.
– Лей масло! Хватай ведьму! – орал Пьетро откуда-то сбоку. – Бросай её в огонь! Пусть сгорит вместе со своим дьявольским садом!
– Остановитесь! Здесь же школа! Здесь деревня! Вы всех убьёте!.. – попыталась я достучаться до сознания людей.
Только это были уже не люди.
Чудовища, животные, звери в человеческом обличии.
Кто-то схватил меня за волосы, больно дёрнув, кто-то ударил в плечо и под колени. Я упала, сжимаясь в клубочек и прикрывая голову.
Сейчас они забьют меня до смерти… Те самые люди, которых мы с Марино мечтали увидеть образованными, богатыми, счастливыми…
– Жги ведьму! Жги ведьму! – бесновались вокруг.
Меня схватили за ноги и поволокли. Я закричала, цепляясь за траву, а какие-то обгоревшие ветки, торчащие из земли…
– Бросай её в огонь! – это был Пьетро. – Ловите ту, вторую! Она тоже ведьма! Синьор Агапито приказал!..
Синьор Агапито! Значит, без семейки Барбьерри тут не обошлось!
Взбрыкнув изо всех сил, я снова закричала. Хотя понимала, что если сад не может мне помочь, то на помощь точно никто больше не придёт.
Это было в сто раз страшнее всякой «тарзанки». В тысячу раз страшнее.
Как кошмарный сон, когда не можешь проснуться. Но во сне хотя бы понимаешь, что когда-нибудь да проснёшься, а здесь…
Но жестокие руки, державшие меня, вдруг исчезли. За ноги меня никто больше не тянул, зато совсем другие руки – крепкие, совсем не жестокие – легли мне на плечи, помогли подняться.
Марино! Рядом со мной был мой Марино!..
Я уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, что сейчас разревусь. От страха, от напряжения, от облегчения, что всё закончилось.
– Вы люди или животные?! – услышала я гневный голос моего мужа. – Что вы устроили? Зачем напали на беззащитную женщину? Что за погром вы устроили?
Толпа вокруг притихла, но огонь и не думал утихать. Флигель горел с треском, и пламя перекинулось на фруктовые деревья вокруг.
– Надо потушить пожар… – хлюпнула я носом. – Скорее…
Но в это время раздался яростный крик Пьетро Камбини:
– Это не беззащитная женщина! Это ведьма!
И как будто ветер дунул в костёр, погнав пламя понеслось дальше – люди снова закричали, заволновались, снова послышались вопли «ведьма! ведьма!».
– Она моя жена! – крикнул Марино и поставил меня себе за спину.
– Она – ведьма! – не унимался Пьетро, подзуживая остальных. – Она учит наших детей колдовству!
– Это школа! Обыкновенная школа! – Марино отступал, заставляя отступать и меня, и всё время держался между мною и толпой.
Тёмная масса людей, казавшихся безликими – такими дикими, перекошенными были их лица, больше похожие на страшные маски… Пылающий флигель… Стонущий от боли сад, в котором полыхают деревья… Кошмар и не думал кончаться. Он продолжался, продолжался… И становился ещё ужаснее.
– Моя жена хочет, чтобы у ваших детей было будущее! – сделал Марино ещё одну попытку образумить нападавших. – Благодаря её работе Сан-Годенцо превратится во второй Милан!.. Во второй Рим!..
– Второго Рима быть не может! – заголосил Пьетро. – Не слушайте его! Ведьма его заколдовала!
– Она околдовала нашего Марино! – истошно завизжала какая-то женщина, невидимая в темноте. – Из-за неё он разбил сердце чистой, безгрешной девушке!
– Это Козима-то безгрешная? – не удержалась я.
– Спасём нашего Марино!
Толпа хлынула на нас, крича и размахивая палками и кулаками.
Первых нападавших Марино встретил точными и сильными ударами. Вопли ярости сменились проклятиями и стонами, и вторые ряды замешкались.
Воспользовавшись этим, муж схватил меня за руку и рванул в заросли олеандра.
– За ними! – понеслись нам вслед запоздалые крики Пьетро. – Ловите их!
Не знаю, побежал ли кто-то за нами. Мы с Марино летели, не останавливаясь и не оглядываясь. Он тянул меня за собой, а я спотыкалась в темноте, цеплялась юбкой и волосами за сучки.
Мы выбежали на берег озера и помчались вдоль берега.
Здесь было немного светлее – в небе висела половинка луны, хотя она то и дело пряталась за тучи.
Теперь я оглянулась.
Над виллой «Морковкины выселки» поднималось в чёрное небо трепещущее оранжевое сияние. Будто огромный апельсин.
Это горел мой сад. И уже, наверное, горел дом.
– Там Ветрвия… – выпалила я, задыхаясь от бега. – И остальные…
– Остальные в порядке, – бросил мне Марино сквозь зубы. – Они сразу сбежали. Фалько побежал в город, мы встретились на полдороге.
– Смелый малыш…
– Береги дыхание, – посоветовал он. – Здесь лодки, поплывёшь на ту сторону…
– Поплывёшь?! А ты? Только не говори, что вернёшься!..
Он не ответил, и я напустилась на него:
– Хочешь умереть героем?! А обо ты подумал? Хочешь оставить меня настоящей вдовой? Я была о тебе лучшего мнения! Пропадал где-то столько времени!..
Марино сбавил скорость, и теперь мы быстро шли, держась за руки.
– Во-первых, не кричи, нас услышат, – сказал он мне. – Во-вторых, я не пропадал. Я был в Милане. Перерыл весь архив Амброджолло Марчезе и нашёл кое-что очень интересное. Он и правда был поверенным Аполлинарии Фиоре. Её душеприказчиком. И там я нашёл завещание…
Тут он замолчал и резко остановился.
– Какое завещание? При чём тут завещание? Если ты решил вернуться, то я вернусь с тобой, так и знай! Они убивают мой дом! Жгут его! Что там за огонь такой, что даже под дождём не гаснет?
– Просто плеснули оливкового масла, – сказал Марино мрачно, продолжая стоять столбом.
– От масла может так разгореться? – не поверила я.
– Лодки, – сказал он.
– Что – лодки? Какие лодки?!
– Кто-то отвязал лодки, – Марино немного нервно потёр подбородок, оглядываясь.
Где-то не совсем далеко перекрикивались люди. Нас искали.
– Отвязали лодки? – я посмотрела на маленькую деревянную пристань, видневшуюся в темноте.
Действительно, никаких лодок. Хотя тут всегда болталось около десятка…
– Это я сделала, – раздался мягкий и нежный голосок, и из темноты выдвинулась стройная тень.
Её мы узнали сразу. Не понадобилось и лунного света.
Козима. Козима Барбьерри.
– Это всё ты!.. – я бросилась на неё, но Марино перехватил меня за