Осталась последняя из четвёрки — Арина Бельде. Черноволосая и черноглазая. Если бы не знал подлинный эталон красоты из Республики, счёл бы её идеалом. Уж больно породистое личико, да и фигурка утончённая, изящная, воздушная — такие легко могут свести с ума. Тем более девочка умна, образована, богата. Да-да, Арина из богатой семьи — единственная из всей четвёрки. Однако в этом имеются не только плюсы, на что указывает её богатая на события биография. Одно время девочка маялась со скуки и ударялась во все тяжкие. Сейчас вышла замуж и гоняет по галактике на личной яхте. Путешествует. Из-за этого было крайне сложно подобраться к ней, поэтому всё нарытое детективом шло по разряду косвенных свидетельств. Полагаться на них в полной мере не следовало — тем более девочка запросто могла сменить привычки. В высшем свете это вообще норма. Здесь привычки меняют со сменой статуса, точно богатые одежды. С ней будет тяжелее всего, но только из-за сложностей в поиске. Так-то к скучающей аристократке подступиться не сложно.
Итак, начнём с финансистки. Бар «Три желания». Самое обычное, пусть и славящееся качественным алкоголем заведение. Тут даже столиков почти нет — только обширная разветвлённая барная стойка. Ну да, в этом Планетарном образовании имелось и такое диво — заведение, где стойка ветвилась подобно нарисованной ребёнком ёлочке. Гравитационные дорожки легко заменяли мастерство бармена, позволяя отправлять напитки в полёт прямо от бара и на добрый десяток метров по ломаной траектории. Второе заведение именовалось «Ласки богини Мунди». Забавное название, особенно если вспомнить русский мат с моей малой родины. И нет, тут не ласкали… эти самые… «мунди». Здесь просто пили. А ещё имелся неплохой танцпол. Стойка, кстати, тоже была разветвлённой, оплетая своими изгибами место для танцев, но и индивидуальные столики наличествовали, для парочек. Приятное заведение. Наконец, последнее, «Дом греха»… и опять никакого разврата. Только азартные игры.
Вот в этом месте я серьёзно так призадумался. Если Гаррет Равес хотел на что-то намекнуть, то самое время, ибо игральные карты и игорное заведение связаны, что те братья-близнецы. Как-то очень естественно я приступил к изучению местных азартных игр и, увлёкшись, не заметил, как за спину скользнула долгожданная ночная гостья.
— Чем занят? — прозвучал дразнящий голосок Сай, а на плечо опустился её остренький подбородок. Девочка принялась вглядываться в ворох «встревоженных» голограмм, раскинувшихся передо мной в творческом беспорядке.
— Ты смотри, наш кот азартными играми интересуется! — на другое плечо легла крепкая ладошка Милены. — Не знала за тобой подобных увлечений!
— А давай сыграем? — на мои колени ввинтилась милаха Эйди, переключая внимание с голограмм. Да и как ему не переключиться, когда девичья попка так остро ткнулась в сокровенное?
— Знаете кошки, я готов играть с вами в любые игры. Главное, чтобы мы при этом были обнажены.
Валькирии зафыркали. Причём не только эта тройка, но и остальные, которым места на объекте обожания не хватило… Так! Стоп! Откуда они тут… все⁈ Это же чужое Планетарное образование! Я уже хотел было возмутиться, но Милена опередила.
— Вот и отлично. Хочешь увидеть нас обнажёнными? Пусть тогда будет игра на раздевание!
— А когда разденемся? — тупо уточнил я, совершенно ошалев от подобного перехода.
— Тогда… будем разыгрывать позы, — повела плечиками Милаха. — Нет, ну а что? Не на деньги же с ним играть!
Кошки вокруг зафыркали. Перспектива азартной игры на раздевание с последующим сексуальным подтекстом всем показалась крайне занимательной. Ещё бы! Ведь она полностью укладывалась в наши привычные стайные игрища, пусть в них и обходилось без карт. Но всё когда-то случается впервые.
— Только у меня нет игровой колоды…
— А это тогда что? — коготок Сай мило подковырнул перевёрнутую розой вверх карту, обнаружив ту самую, рыжую с котиком. — О!.. Как мило! Я тоже хочу, чтобы мой котик… оказался здесь!
— Сай, это не игральные карты.
— А что же тогда?
— Это вещественные доказательства.
— Знаешь, кот, я вообще-то неплохо разбираюсь в вещественных доказательствах… — протянула Милаха, выуживая из стола остальную колоду. — И могу с уверенностью сказать, это — не они. Или ты нас совсем за дур держишь?
— Именно потому, что многие разбираются в вещдоках, они и оказались у меня… — протянул я.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Это называется профессиональная деформация.
— Что ж, логично… — согласилась Мисель, усаживаясь на стол справа от меня и начиная ворошить коготком высыпанные на центр карты. — Кот деформировался на валькириях стаи… Можно даже сказать, профессионально деформировался… Так что не способен пройти мимо соблазнительных картинок.
Сёстры зафыркали, а Эйди ещё и в глаза мне заглянула. И где-то в глубине её глаз обнаружились игривые бесенята. Всё-то она понимает! Но молчит. Вот зараза!
— Сложно с тобой спорить, Миска, — и я крепко стиснул в объятиях Милаху. А дальше мой коготок, по привычной и давно наработанной траектории, заскользил по бедру, к паху, и дальше…
— Эй! — рыкнула метиллия у меня в руках, больно ударив по загребущим когтям. — Сначала выиграй!
— Девочка, ты же понимаешь, что я могу и настоять.
— Можешь. Только ты немного не в том положении, чтобы настаивать.
— Не соглашусь. Ты сегодня не одна, — я обвёл рукой комнату, буквально битком набитую валькириями. — У тебя полно конкуренток.
— Ты ошибаешься, Кошак, — неожиданно взяла слово Старшая, ещё и больно впилась ладонью в плечо. — Мы — сёстры. Не конкурентки. Стая хочет игры.
— Хорошо! Будет вам игра, — спорить с кошками, впавшими в предыгровой мандраж, было бесполезно. Только не когда вся стая объединяется в едином порыве. Всё же я жил, почитай, с десятком женщин, причём весьма норовистых женщин, каждая из которых имеет своё мнение. А такая вот синергия — подобна резонансу в волновой теории, то есть множит и без того сильное воздействие в разы. Это почти стихия, так что бороться с ней решительно невозможно.
Я резко поднялся, ссаживая с колен Милаху. И, что удивительно, та даже не пикнула. В другой ситуации девочка вцепилась бы в меня как клещ! Да что там, почти в любой ситуации! Удивительное единство мнений в стае образовалось. Прямо даже нехарактерное.
— Тогда будем играть в покер. Быстрая игра, заточенная на скорейшее расставание с деньгами… то бишь с одеждой.
— А вот этого не надо, кот, — Триша была как никогда серьёзна. — Игра должна быть полной, правильной. Никаких быстрых решений. И только попробуй поддаться! Лично тебя накажу, не посмотрю, что мы на чужой планете.
— Как ты могла подумать такое, Тиш! — играя натуральную обиду, возразил я, пожирая взглядом крепкое тело метиллии. — В покер играют, почитай, в каждом игорном заведении моей малой родины!
— Ну, тогда прощён, — хмыкнула сестра по наставнице, и положила ладони на мои плечи. Заглянула в глаза и — о чудо! — даже снизошла до поцелуя. Весьма мягкого, тоже нехарактерного для этой властной фурии. Лишь в самом конце не удержалась, прикусила губу — самый уголок.
Честно говоря, обилие женщин на единицу площади сильно прошлось по психике. Ведь до того их тут не было ни одной! Только редкие визиты этих бестий ближе к вечеру, да треклятые весёлые картинки днём. Атмосфера стайного лежбища давно уже казалась недостижимой идиллией. А тут — сразу с головой, и сразу в эту самую идиллию. Тяжёлый контраст. Дикий.
Я, кстати, ни секунды не сомневался, что кошки легко освоятся с древней игрой. Всё же она зародилась в среде самых простых, не обременённых интеллектом, бандитов и ковбоев Северной Америки. Весь драйв этой игры — в денежных ставках и в психологии. Валькирии, при прочих равных, были куда большими интеллектуалками, чем пастухи с Дикого Запада. Уже одно оборудование, с которым им приходилось «дружить», требовало высочайшей квалификации, а зачастую и хорошего образования. Плюс, личные интересы. Плюс, не самый простой характер проходящих через многоступенчатый отбор кандидаток в валькирии. Тут просто по определению не могло быть недалёких людей. Даже Мира, с которой мы в своё время зацепились в стае, была кем угодно, только не дурой. Там имел место идейный конфликт, не понятийный. Что для таких девчонок какой-то там покер с варварской планеты?..