⠀⠀
⠀⠀
Глава одиннадцатая
⠀⠀
— Друг… — Белкин поморщился. — Не уходи, а… У меня тут всё плохо… Дело такое… Я тебе дам шекель… Дам, у меня в кассе есть немного денег. Давай, а? Тебе же, — он на всякий случай оглядел молодого человека с ног до головы, — зарубить триффида — раз плюнуть, а нам его никак не победить… Шекель, а? Ну, соглашайся, друг.
В голосе его слышались просьба и надежда одновременно, и уже по тому, что шиноби не ответил ему сразу, он сделал правильный вывод и добавил:
— Слушай, я тебе два шекеля заплачу.
— Тут дело не в деньгах, и даже три монеты меня не соблазнят. Спешу я просто. В этом вся загвоздка.
Юноша уже думал, что этого будет достаточно, но он ещё не понял, с кем имеет дело. И Белкин зашёл с последних козырей:
— Слушай, друг… То поле мы сеяли под налоги, понимаешь? А если мы лангустов не переловим, всё — пожрут они мидий, и выплачивать мамаше налоги нам будет нечем… Ты ведь понимаешь, что налоговые сюда пришлют палачей с големами, мужиков будут пороть, молодых баб мамаша погонит в позорные дома, ты же знаешь, что мамаши налог с людей взыскивать умеют. Попробуй им только не отдай положенного… А мы в этом квартале ничего для налоговой не собирали ещё, на то поле надеялись… А теперь ничего и не собираем… Придут люди с големами… Они тут такое устроят… Сам понимаешь, демократия кругом, с налоговыми шутки плохи… В общем, если не убить триффида, деревенским плохо будет…
И вот это был уже довод веский. От такого не отмахнёшься, на торопливость не сошлёшься. Ратибор прекрасно знал, как хозяева карают несчастных пейзан за недоимки. И словно почувствовав брешь в его позициях, наместник продолжал:
— Выручай людей, синоби. И два шекеля ещё от меня будет тебе.
В принципе, то, за чем он спешил в Кобринское, могло полежать на льду ещё денёк, ничего с ним уже не случилось бы. Полдня или день ничего бы не решили, он торопился только для порядка. Скорее для себя, чем для дела. И Свиньин спросил:
— А где триффид?
— Километра два. Полчаса ходьбы отсюда, — обрадовался Белкин; он обернулся назад и стал глазами искать кого-то. И закричал: — Ерёмка! Ерёма, ты где?!
И тогда на глаза Ратибора попался мальчишка… Кажется, это был его сверстник. Босой и в грязных по колено штанах, он быстро поклонился и спросил:
— Чего, барин?
— Отведи господина шиноби на седьмое поле, он триффиду макушку срубит, а потом гони туда бригаду Васнецова, пусть корчуют пенёк сразу, не ждут, пока он снова росток даст.
— Ладно, — отвечает Ерёмка и кивает. И теперь уже обращается к Свиньину: — Пойдёмте, барин, укажу вам, где бамбук мужичка нашего убил.
⠀⠀
*⠀⠀*⠀⠀*
Есть реки, чьё течение покойно и неспешно
Чьи русла полноводны, пересекают богатые долины
Но жизнь шиноби на те воды не похожа
Не ведает шиноби, в день какой прервётся неспокойный его путь
И что тому концу причиной станет
— Вон он… — Ерёмка указывал рукой на край болота, что порос чёрной ивой. — Чёрный, у ив прячется.
— Спасибо, вижу я, — отвечал ему молодой человек. Он и вправду прекрасно видел пятиметрового триффида, что принял чёрный цвет, чтобы на фоне чёрных деревьев без листвы его не было видно. Эти разумные растения легко меняют цвет в зависимости от окружающей среды.
Шиноби стал приглядываться, искать дорогу к триффиду. Ему нужно было подойти к растению хотя бы метров на тридцать. Лучше, конечно, на двадцать, но его хорошие навыки работы на дистанции позволяли ему и с тридцати метров поразить это опасное растение. Но триффид стоял у самых зарослей ивы, а из них произвести точный бросок было просто невозможно, у ивы слишком много веток и свисающего с них длинного болотного мха.
Шиноби понимал, что к растению придётся подходить по болоту.
По открытому пространству.
— Поле, как понял я, рассчитано на мидий крупных. Раз тут лангусты водятся, то глубина случается в полметра?
— Ага, — отвечал ему Ерёмка. — По колено тут точно, а то и побольше бывает, вот лангусты тут и приживаются.
Он прошёл ещё немного до того места, где уже кончался грунт и начиналась грязь, там остановился, повиснув на копье, и стал смотреть на триффида.
«Пятьдесят метров».
Ерёмка стоял сзади и сопел, ему не терпелось увидеть, как этот пришлый расправится с той дрянью, что убила его односельчанина; парень не понимал, почему шиноби стоит и ничего не делает.
«Ветра нет вообще. Морось».
И тогда юный шиноби наконец протягивает руку себе за спину и сразу находит ею угол одного из бумерангов. Это лёгкий охотничий бумеранг. Таким можно убить или ранить цаплю или болотного болтуна. Триффиду такое орудие не может причинить значительного вреда. Но пока Свиньин только присматривается. Он оборачивается к Ерёмке.
— Друг мой, придётся вам помочь мне. Мне нужно, чтобы вы держали мою торбу, она мешать мне будет.
— А, торбу… Ну, давайте её сюда, барин, — сразу согласился помощник. — И копьё могу подержать.
Ратибор освобождается от поклажи и копья и с одним бумерангом в руках делает несколько шагов вперед, почти заходит в грязь. Он останавливается и ещё несколько секунд рассматривает чёрный стебель, который немного возвышается даже над самыми высокими ивами. И там, на самой макушке растения, — смотанный в пружину жгут с острым и крепким наконечником; это и есть его жало, наполненное сильным парализующим токсином. Триффид возвышается над поверхностью на пять-шесть метров и в любую секунду, в любую сторону может произвести выпад, похожий на удар хлыста, концом которого будет ядовитый твёрдый отросток.
Свиньин, впрочем, и не собирался залезать в болото… Пока, во всяком случае. Он ещё раз прикинул дальность до триффида. И, развернув корпус, отвел руку с бумерангом далеко назад и запустил свой снаряд в сторону растения-убийцы.
Шух-шух-шух… прошелестел снаряд, уносясь вдаль.
Он знал мастеров, которые могли бросить бумеранг и на двести метров, но то были бумеранги невозвращающиеся. К тому же снаряд, брошенный с такой дистанции, ни в какую цель попасть бы не мог. Это были броски показательные, или соревновательные. Теперь же ему нужно было срубить страшную верхушку триффида и при этом не потерять в чёрной болотной жиже свой дорогой боевой бумеранг, подбитый железной, отлично заточенной пластиной по краю. И пока, как