«В какой ещё монгольской шляпе?!», — про себя возмутился юноша. А Левитан продолжал:
— Понимаете: я сразу смекнул, что это про вас, сразу… И спросил у этих простофиль: поймали вас или нет? А они кричат: поймали голубчика, уже к Фурдону потащили. Ну, я сразу и пошёл сюда. У полицейского знакомого спросил, а он мне: так, мол, и так, сидит у нас один такой, но долго не просидит, он, говорит, какая-то важная птица, его сегодня выпустят. Вот я и стал вас ждать.
Не то чтобы Свиньин верил доносчику на все сто… но рассказ того был похож на правду, и шиноби выпустил его локоть и потом заявил:
— Нелепость этих слухов поражает. Всё глупые фантазии толпы. Я никаких купцов не убивал, — шиноби, чтобы не мокнуть под усилившимся дождём, двинулся дальше.
— Конечно, конечно, — сразу согласился с ним Левитан, — я и не настаиваю, тем более, если судья вас отпустил, чего мне-то вам не доверять, — и тут он снова заглядывает под шляпу юноши и подмигивает: ну, мол, я всё понимаю, официально никаких купцов вы не рубили топором, но мы-то знаем; и заговорщицки продолжает: — Но это никак не помешает нашему делу, а даже наоборот. Очень даже наоборот…
— Наоборот? — удивился Свиньин. — В каком же смысле?
— Такая репутация, — поясняет ему доносчик — дорогого стоит. Шутка ли?! Порубать несколько человек в куски…
— Я топорами не рубил купцов, всё это домыслы толпы безумной, — недовольно напоминает ему молодой человек.
— Толпы, конечно же, — тут же соглашается Левитан и шепчет: — Я всё прекрасно понимаю, это всё выдумки, тупая толпа, она, конечно, а я умолкаю, — он прикладывает указательный палец к губам, а потом разводит руками: дескать, я — молчок, и всё замётано. И продолжает: — Тем не менее, эти слухи могут нам в нашем деле помочь.
— Мне кажется, вы слишком торопливы, — указывает ему юноша. — Нет у меня пока дел с вами никаких.
— Да-да, я понимаю, понимаю, — кивает доносчик. — Пока никаких… — он желает продолжать разговор, но Ратибор его обрывает на полуслове, так как они находятся напротив здания городского менталографа:
— Мне сообщение отправить нужно, а вы постойте здесь, со мною не идите.
— Ну хорошо, — изрядно промокший Левитан нехотя соглашается остаться на тёмной улице вместо того, чтобы зайти внутрь освещённого здания и стряхнуть там с себя хоть немного воды.
А там, на менталографе, как и везде на всех менталографах, сидели две интеллигентные, к вечеру уже изрядно принявшие отварного гриба женщины; правда, они отличались от тех, что были в поместье, некоторой философской терпимостью к посетителям, ну, насколько интеллигентные женщины вообще могут проявлять к мужескому полу какую-либо терпимость. А ещё тут, в городском заведении, за весьма подробный отчёт о последних событиях с шиноби взяли заметно меньше денег. Нет, он не испытывал иллюзий насчёт тайны передачи информации; конечно, всё буквально, до буквы, будет передано управдому Бляхеру. Но это как раз было необходимо. Пусть знают, что он думает, что местные власти его миссию пытаются… затянуть.
Когда юноша заканчивал диктовать текст и расплачивался, он думал: а не ушёл ли Левитан? Но это был вопрос праздный. Хоть и не был юноша в его-то нежные годы большим знатоком внутреннего мира человека, но он почему-то был уверен, что Левитан никуда не делся и ждёт его под дождём. И он, конечно же, был прав. Доносчик ждал его под дождём.
Впрочем, ни о чём это не говорило и ничего не доказывало. Левитан мог говорить правду про тетради, а мог и просто врать, пытаясь вести какую-то свою, а может, и чужую игру. И когда шиноби покинул хоть и душное, но относительно сухое помещение менталографа, новый знакомый молодого человека предложил, не очень-то настойчиво или даже скорее робко:
— Может, остановимся… Поговорим… Есть тут одно место недалеко, там недорого…
— Недорого? — переспросил Свиньин. — И можно будет голод отогнать?
— Ну да… Там жарят змею, — заверил его Левитан. — Не всегда, конечно, свежую, но зато там камышовый самогон наливают по очень сходной цене.
— Мне самогон не интересен, — с сомнением говорит юноша.
— Я бы вас домой пригласил, но у меня… мама… — сообщает молодому человеку Левитан. — Она у меня, знаете… такая… не очень любит гостей. Она очень… скажем так… — он морщится, словно извиняясь, — насторожённая. А тут, в закутке у одного гоя, мы сможем поесть, выпить и поговорить.
И тогда шиноби интересуется как бы между прочим:
— А денежки у вас имеются, мой друг?
— Вот врать не стану, — как на духу выдаёт ему знакомец, прижимая руку к сердцу, — сейчас у меня с деньгами отношения в статусе: все непросто. Отношения без гармонии.
— Позвольте уточнить: а это как?
— Ну, это значит, что я их очень хочу, очень люблю, но они меня пока немного… избегают, — и тут он протягивает руку в темноту и там производит кистью какие-то циклические мановения. И потом добавлят: — Но я уже нащупал их мягкие ткани. Взял деньги, так сказать, за одно место.
— А, вы про экономическую пальпацию, — догадывается шиноби. — Читал я про неё. Точнейший метод всех больших экономистов. Карты таро, пальпация и гороскопы — вернейший путь к экономическим успехам.
— Вот и я про то, — сразу соглашается Левитан, — главное с деньгами — это их нащупать, — он поглядел в небо, подставив лицо под капли, и снова стал шарить в темноте где-то на уровне чуть ниже пояса взрослого человека, — главное — их найти, а я чувствую… точно… чувствую, что я их нащупал. И нас с вами ждёт такой стартап впереди, — доносчик буквально млеет от предвкушения будущего,