Ответ нашёлся, когда посмотрел сбоку. Бетон стены в этом месте выгнулся наружу. Вспучился, как тесто. Плакат, наклеенный на ровную поверхность, застыл на этой выпуклости и деформировался вместе с ней. Лицо женщины чуть исказилось, брови поехали вниз, да и линия рта сместилась. Собственно, даже щёки чуть растянуло. Под определённым углом — хмурится. Под другим — скалится. А если глянуть под третьим — видишь уродливую жирную ряху, способную тебя сожрать. Оптическая иллюзия, которую устроила кривая стена.
— Шеф, она на меня пялится! — Гоша стоял метрах в трёх, нацелив пистолет-пулемёт на нарисованную голову. — Прямо в душу заглядывает! И осуждает! Как моя бабка, когда я варенье в детстве спёр! Из мизинчиков! Вкусное было, япь!
Палец на спусковом крючке. Серьёзно собрался стрелять в плакат. Погодите-ка. Какое он там варенье спёр?
— К стене присмотрись, — я отступил на шаг. — Это оптическое искажение.
Гоша опустил ствол. Пару раз моргнул.
— Хреновое искажение, — резюмировал он. — Пусть в другую сторону искажается.
— Модерация тут строгая, — Арина склонила голову набок, разглядывая суровое лицо женщины. — Перманентный мут. Без права на апелляцию.
Мы прошлись по холлу. Точнее, по тому, что от него осталось. Помещение съёжилось втрое. Стены, которые раньше терялись в полумраке, теперь были совсем близко. Пол трехкомпонентный — частично мраморный, отчасти бетонный, а кое-где покрытый самым настоящим линолеумом. Три разных покрытия встречались стык в стык, без всякой логики.
Посреди всего этого великолепия стоял турникет. Железная вертушка на трёх ногах, привинченная к полу. Рядом — будка вахтёра. Пустая. На столе в будке — пепельница, полная окурков. Что самое забавное — теперь выход отсюда располагался прямо за ним.
— Эт чё за капкан? — Гоша пнул железяку сапогом. Турникет лязгнул и провернулся. — Куда деньги совать? Или тут кровью платить надо?
Он заглянул за вертушку, как будто там мог прятаться кассир.
— Пропуском, — машинально ответил я.
Гоша посмотрел на меня как на лесного колдуна.
— Чё? — поинтересовался он с нотками сомнения. — Ты чё, такие уже видел?
Хм. Не так плох тот мир, где не знакомы с подобными турникетами, Хотя тут тоже всякого разного хватает.
Отвечать я ему не стал. Ушастик, собственно и не ждал ответа, насколько я понял. А вот Арина посмотрела на меня с некоторым интересом. Ну да и ладно. Если что — скажу, что мне Варнес их показывал. Как реликт найденный даргами в процессе путешествий между мирами. Тысяч так пять лет назад. Ну а что? Тоже ведь версия. Не самая плохая, между прочим. Даже могла бы быть правдой. И проверить просто так не выйдет.
Спустя пару секунд мы перемахнули через заграждение. За турникетом воздух стал иным. Пах уже не сыростью, а казённой пылью и хлоркой. Запах учреждения. Знакомый.
Я остановился. Попробовал погрузиться в астрал. И тут же пожалел. Если раньше меня выталкивало плавно и постепенно, то теперь просто вышибло. Две секунды. Может, три. Словно кто-то выдернул стул из-под задницы ровно в тот момент, когда я только уселся.
Ладно. Три секунды — это тоже кое-что. Тем более был ещё один нюанс — плотность астрального фонового поля тут была такой, что мне не требовали печати, чтобы видеть следы.
Что до них — их тут было дохрена и ещё чуточку сверху. Десятки. Сотни. Разных возрастов и оттенков. Одни поверх других, как слои краски на стене, которую перекрашивали каждый год. На протяжении десятилетий. А то и веков.
Вот только свежих следов, тех самых, что я искал, не было. Ни шаранцев, ни Фота. Такое впечатление, что тут вовсе никто не проходил. Зато была масса старых отпечатков. Разноформатных и обрывающихся на границе отдельных участков пола.
— Куда дальше? — замершая в проходе Арина оглянулась по сторонам, держа в руках автомат. — Направо или налево?
Коридор напоминал историю пациента психиатрической клиники. Вроде того, что играл главной роль в «Сплите». Пол складывался из множества лоскутов — сначала бетонная плита академии, потом резкий стык и серый монолит, явно из другого здания. Дальше — кирпичная кладка, заляпанная цементом. Снова плита. За ней линолеум. Такой, какой я видел в совсем суровых провинциальных конторах. Рыжеватый, с разводами и протёртый до дыр. Реальность здесь была слоёным пирогом, который пьяный повар уронил на пол. А потом сверху распласталась не менее нетрезвая и голая шлюха, которая размазала его сиськами всюду, где достала.
Стены — та же история. Здесь бетон переплавлялся с оштукатуренной поверхностью, кафельной плиткой и деревянными панелями. Буквально врастая друг в друга.
В правом коридоре, который мы в итоге выбрали, почти сразу обнаружился ещё один плакат. В этот раз про охрану труда. Мужик в каске стоял на фоне стройки, указывая пальцем куда-то вверх. «СОБЛЮДАЙ ТЕХНИКУ БЕЗОПАСНОСТИ!» — гласила надпись. Рядом, мелким шрифтом, перечислялись правила поведения на строительной площадке. Часть текста выцвела. Другая часть выглядела так, словно напечатана вчера.
Пол под ногами застыл волнами. Пошёл под уклон — градусов пять. Выровнялся. Качнулся вправо, как палуба. Резко вверх, словно был хреновым пандусом. Угол менялся каждый двадцать метров.
За первой встреченной дверью, вместо аудитории обнаружилась маленькая пустая комната. Стол со стулом, голые стены и толстый слой пыли. Вторая не открылась и я потянул сильнее, в итоге её распахнув. Знаете, что там оказалось? Стена, япь! Бетонная. Монолитная. Дверь в никуда. Ворота, сука в вечность. Я б даже поржал, если бы это не со мной происходило.
— Мы провалились под текстуры, — прошептала Арина, оглядываясь. — Если щас из стены что-то вылезет, я ваще не удивлюсь.
Гоша покосился на неё. Потом на коридор. Хищно оскалился.
— Если вылезет сущность, я её пристрелю, — пообещал он. Правда прежней стопроцентной уверенности я в его голосе больше не слышал.
Мы прошли ещё метров пятьдесят. Коридор постепенно расширялся. Впереди, после ещё одного поворота, появилось нечто вроде перекрёстка — пространство раздавалось в стороны.
Я ускорил шаг. Снова на пару секунд погрузился в астрал. А когда вынырнул оттуда, то сразу же притормозил.
Вы бы тоже на моём месте так сделали, если бы это услышали. Сначала шипение. Потрескивание. А потом — голос. Громкий, отлично поставленный баритон диктора, пробивающийся сквозь треск статики.
«Передаём сводку новостей. Охотники Босфорского края рапортуют о досрочном выполнении плана добычи туманного меха! Под Красноградом прошли успешные испытания установки для защиты от капиталистического ментального влияния. Пятеро членов компартии стали