Треск. Шипение. Наши охреневшие лица. И снова тот же самый голос. Только в чуть другой интонации.
«…Вчера в Театре Изящества Краснограда состоялась премьера пьесы „Ларри-тап и его решение“. На спектакле, который повествует о тяжелой судьбе настоящего гоблина-коммуниста, присутствовал Первый секретарь Красноградского горкома товарищ…»
Звук поплыл, искажаясь и превращаясь в неразборчивый хрип. После чего вернулся к началу.
«Передаём сводку новостей. Охотники Босфорского края рапортуют…»
Гоша и Арина переглянулись.
— Откуда он это сказал? — Гоша поднял пистолет-пулемёт. — Я ему щас туда пальну! Чё за гоблин-коммарист? Эт чё за извращения такие? Шатать их всех моей фуражкой.
Арина тихо хмыкнула.
— Звучит как запись, — медленно проговорила девушка. — Но ни хрена не понятно.
Я было собирался ответить, но она почти тут же продолжила.
— Не, оно кристально понятно, что Красноград — наш Константинополь. И ваще, это запись из параллельной вселенной, — глаза иллюзионистки сверкнули самым настоящим интересом. — Но что за «герои советского союза» или «гоблины-коммунисты»?
— Сто процентов ничё хорошего, — Гошу слова о параллельной вселенной кажется ни на йоту не удивили. — Нас вечно во все эксперименты первыми пускают. Сдохли — не жалко, тащите вторую сотню. По червонцу в зубы и на опыты. Уроды!
Ничего себе его прорвало. Стресс наверное подействовал. Он даже меня чуть пронимает, несмотря на всю биохимию. Шутка ли — оказаться в здание, которое перестроилось, пока ты был внутри и демонстрирует элементы советского декора? Кого угодно накроет. Особенно, если ты когда-то читал всю вот эту штуку про гигахрущёвку и всё прочее.
Не, понятно, что тут нечто иное. Однако, реальность, где когда-то прозвучала эта передача, однозначно была схожа с моей в плане исторического развития.
Русский язык. Советская дикторская школа — узнаваемая каждому, кто сам слышал подобное, пусть даже ребёнком. «Охотники Босфорского края». «Первый секретарь горкома». «Слава советским чародеям». Не нужно быть гением, чтобы сложить два плюс два.
Теории складывались в голове практически сами по себе. Одна за другой. Здание показывает другую реальность? Или втягивает её в себя? Может мы внутри точки, где оба мира существуют одновременно. Либо академия вовсе исчезла к хренам собачьим, переместившись непонятно куда.
Самое хреновое — каждая версия звучала относительно стройно. Окружающее нас безумие можно было засунуть в самые разные флаконы. А вот фактуры, которая подтверждала бы одну из версий, попросту не имелось.
Через три десятка шагов мы обнаружили источник звука. Чёрная тарелка репродуктора, как будто вросшая в стену. Из неё и лился этот бред.
Гоша постоял. Послушал. Почесал целое ухо.
— Гоблин-коммунист… — задумчиво протянул он. — Может эт типа король? Или убийца. Вот чё им, сказать сложно? Как я об этом нашим рассказывать буду⁈ Ваще никакого сервиса!
— Попроси книгу отзывов, — глянула на него Арина. — Спали рейт этого заведения.
Пока они и дальше перебрасывались фразами, я осмотрелся. Здесь и правда был перекрёсток. С тремя выходами. Один отпадал автоматически — мы оттуда пришли. Между оставшимися двумя надо было выбрать.
Определился я просто — мы снова двинулись направо. Почти сразу попав в пространство, которое напоминало жилой блок. С множеством дверей, за которыми скрывались комнаты.
В первой — ничего интересного. Стол, кровать и шкаф. Как и в следующей. Да и третья оказалась такой.
— Оп-па, — послышался сбоку голос гоблина. — Тут побывала чья-то жопа. Глянь, шеф.
Я подошёл ближе. Пустые бутылки. Лежали, закатившись под стол. Прозрачное стекло. Все пустые. И без крышек. Но кроме этого был ещё один момент — капли воды. Прямо внутри. Кто-то пил из них. Совсем недавно.
Гоблин тут же скользнул внутрь. Крутнулся на месте, осматривая комнату. Заглянул в шкаф. Потом поднял одну бутылку. Отступил к двери. Осмотрел. И протянул мне.
— Вроде по нашему написано, — тихо озвучил ушастик. — Но чёт я ни хрена не вдупляю.
Ну да. Тут и правда сложно вот так сходу разобраться. Особенно, если ты не попаданец.
«Вода минеральная. Ставропольский завод безалкогольных напитков. Министерство пищевой промышленности СССР». Неподготовленному подданому Российской империи, эта надпись мало о чём скажет.
Покрутил бутылку в руках. На этикетке даты не было — скорее всего стояла на крышке, которой нигде не было видно.
— Так и чё? — задрал на меня голову зеленокожий коротышка. — Откуда оно? Чё ваще за херня с академией творится?
— Это больше не академия, Гош, — озвучил я вывод, который казался полностью очевидным. — Не знаю с чем именно она слилась, но старой академии больше нет.
— А бетонированные? — уставился на меня ушастик. — Я ж той, которая… Эх! Даж имени не спросил! Я ж присунуть ей хотел! Где я ещё тёлку из бетона найду? И как теперь? Где их искать-то?
Мы с Ариной переглянулись. И не сговариваясь, расхохотались. С нотками определённой нервозности, естественно и сбрасывая стресс. Однако это всё равно было смешно. Гоблинские приоритеты. В их первозданном виде.
— Тони… — медленно отступив назад, Гоша поднял пистолет-пулемёт и шмыгнув носом, покосился на меня. — Эт самое. У нас гости.
Разом оборвав смех, я развернулся. Едва не запустив метательный диск.
Мужчина. Лет шестьдесят на вид. Седая борода — отросшая и обрезанная, как придётся. В одном месте вообще подпаленная. Одет в пиджак, который как ни странно, выглядит целым. Под ним — рубашка. Белая и опять же целая. Брюки.
В руках он держал бутылку. Такую же, как те, что мы нашли.
Что меня больше всего удивило — смотрел он на нас вполне себе спокойно. Без паники. Даже удивление не просвечивало. Только усталость.
— Опять, — проскрипел он. — Исчезните уже. Растворитесь.
Он нас сейчас за свои галлюцинации принял? Серьёзно?
— Грёбанные капиталистические свиньи! — заорал мужчина. — Сколько можно⁈ Выпустите меня!
Гоша с присвистом выдохнул, готовясь ответить. А неизвестный неожиданно ловко перехватил за горлышко бутылку и метнул её. Прямо в меня.
Глава VII
Если вы думали, что одна стеклянная бутылка, даже с советским знаком качества на донышке, способна грохнуть дарга — зря.
Я не стал уклоняться. Просто махнул рукой, отбивая снаряд, как надоедливую муху.
Стекло встретилось с моей ладонью. Отлетев, впаялось в стену. Осколки брызнули во все стороны, осыпаясь на грязный линолеум.
Старик замер. Его глаза, до этого мутные и уставшие, округлились. Он изумлённо уставился на осколки. Потом — на меня.
— Не может быть… — прошептал он. — Ты глюк!
Дрожащими пальцами, полез в сумку и выудил оттуда вторую бутылку. Полную. Вполне себе свежую на вид, кстати говоря.
— А ну стоять! — рявкнул Гоша.
Гоблин вскинул пистолет-пулемёт, целясь деду в коленную чашечку.
— Ещё движение, и я