Но сначала нам предстояло решить две небольшие, но важные бытовые проблемы с багажом и питанием. Надолго задерживаться в Москве мы не планировали изначально, и с ночным обратным рейсом этого же самолета твердо предполагали вернуться домой в Сталинград.
У нас с Кошевым личный багаж совершенно минимален, всё жизненно необходимое для короткой командировки лежит с собой в армейских полевых сумках. Всё что потребуется для важного собеседования в МИСИ у меня надежно хранится в голове, в памяти. У Маши с собой дорожная сумка, в которой аккуратно уложена папка со списками будущих учителей, которые совершенно необходимо в обязательном порядке представить в Наркомат просвещения, и все сопроводительные официальные документы к ним. Но она всё-таки молодая девушка, и в её сумке лежат некоторые необходимые личные вещи.
Маша достает из сумки свои служебные списки с документами, и я бережно убираю их в свою вместительную полевую сумку для надежности, а её дорожную сумку предусмотрительный Кошевой сразу же отдает на временное хранение своим коллегам по службе на аэродроме. Они же нам любезно организуют сытный ранний завтрак в одной из летных столовых, к которой они по долгу службы приписаны.
По нашим командировочным удостоверениям у нас было законное право на полноценное трёхразовое питание в какой-нибудь ведомственной армейской столовой прямо на территории аэродрома. Но на всякий непредвиденный случай у нас с собой есть неприкосновенный запас провизии: сахар, сухари и две драгоценные банки отличной американской тушёнки по ленд-лизу.
Наркомат просвещения РСФСР расположен на Чистопрудном бульваре в центре города, а Московский инженерно-строительный институт на Шлюзовой набережной в районе Павелецкого вокзала.
Систематических разрушительных немецких авианалетов на Москву уже давно нет. Правда, иногда они всё еще пробуют по ночам единичными самолетами прорываться к нашей столице, но это уже редкие эпизоды, не наносящие серьезного ущерба. Поэтому никаких сбоев в четкой работе городского транспорта нет, и мы решаем с удобством воспользоваться знаменитым московским метрополитеном.
Гостеприимную, радушную столовую мы покинули около семи часов утра, сытые и довольные. Не знаю, честно говоря, всех ли командированных с мест здесь так радушно встречают и кормят почти до отвала, но нас, во всяком случае, встретили и накормили именно так, по-царски. Весь персонал столовой, почти сплошь одни мужчины средних лет, явно все как один обратили пристальное внимание на хорошенькую Машу, засматривались на нее. И, конечно же, немалую свою роль в таком внимательном отношении сыграла и моя Золотая Звезда Героя.
Несмотря на достаточно ранний утренний час, Ходынский аэродром уже вовсю дышит теплым, жарким летним воздухом: взлетно-посадочные полосы еще пустынны и безлюдны, военные и гражданские самолеты стоят ровными рядами на стоянках, готовые к вылету.
Война еще совсем рядом с нами, но уже не висит дамокловым мечом над Москвой так угрожающе, как, например, год назад в это же самое время, хотя немецкая армия, прочно закопавшись в землю, стоит всего-навсего в трёхстах километрах к западу от столицы. Просто появилась у людей и как бы витает в воздухе твердая уверенность в том, что со дня на день врага окончательно погонят на запад здесь.
На территории аэродрома относительно тихо и спокойно, слышны только деловые негромкие разговоры авиамехаников, старательно готовящих самолеты к продолжению их трудной, опасной работы в военном небе. Кругом очень много военных самых разных родов войск, и не только одних летчиков.
На всех входах и выходах с территории аэродрома стоят усиленные военные патрули, которые предельно тщательно проверяют документы у абсолютно всех без исключения, ни одну машину не впускают внутрь и не выпускают наружу без обязательной остановки и детальной проверки.
Нас тоже весьма тщательно проверили на выходе, задав несколько стандартных вопросов о цели нашего прибытия в Москву и месте дальнейшего следования. Все наши ответы были аккуратно записаны дежурным сержантом в специальный журнал, и потом нами самими внимательно проверены и завизированы подписями. Маша предъявила привезенные ею служебные списки, а я показал официальное распоряжение Всесоюзного комитета по делам высшей школы о моей персоне.
Пока мы тщательно проверяли абсолютную правильность записи наших ответов в журнале, начальник КПП, пожилой майор, куда-то настойчиво звонил по полевому телефону, что-то уточняя. Когда наконец закончилась вся эта процедура проверки, он официально напомнил мне:
— Товарищ старший лейтенант, вы и ваши товарищи командированы в столицу ровно на одни сутки.
Когда ранее проверяли наши документы, Кошевой предъявил офицеру охраны не тот секретный приказ, подписанный лично самим Берией, а совершенно обычное стандартное командировочное удостоверение, подписанное всего лишь комиссаром госбезопасности Ворониным.
До ближайшей станции метро «Сокол» идти пешком совсем недалеко, всего минут пятнадцать неспешным шагом, но даже по дороге туда нас еще дважды останавливали бдительные патрули и опять скрупулезно проверяли документы, правда, уже не так тщательно и долго, как на выходе с территории аэродрома. На входе непосредственно в метро нас ожидала еще одна обязательная проверка документов и удостоверений.
Вход на станцию метро «Сокол» встречает нас привычной приятной прохладой подземелья, спасительной от жары. Станция и пути ещё явственно ощущаются как надежное убежище от бомбежек: строгие массивные бетонные своды, тусклое экономное электрическое освещение, тихие, размеренные объявления диктора. Поезда идут четко, точно по расписанию, с идеальной пунктуальностью.
Московское метро ни на одну минуту за все долгие месяцы войны не прекращало исправно выполнять свою основную важнейшую функцию, оставаясь главной транспортной артерией огромной столицы. Но кроме этого своего прямого назначения, во время самых жестоких и разрушительных вражеских авианалетов метрополитен служил основным бомбоубежищем для сотен тысяч москвичей. Не знаю, как именно выглядело довоенное мирное метро, но сейчас оно совершенно определенно воспринимается как уютный уголок нормальной мирной жизни, который внушает людям твердую веру в её неизбежное скорое возвращение.
Несмотря на достаточно ранний утренний час, в вагонах метро уже довольно много пассажиров самого разного вида. Очень много военных в форме всех родов войск, но на удивление немало и молодых студентов. Они одеты совершенно по-разному, многие в военной форме со снятыми погонами и знаками различия, но какое-то особое, характерное «студенческое» поведение и манеры сразу же безошибочно выделяют их среди остальных пассажиров. Почти у всех какие-то потрепанные сумки, старые портфели и прочее, в которых сразу же угадываются тяжелые учебники и толстые тетради. Многие студенты пытаются урывками что-то читать прямо на ходу. Сейчас в столичных институтах нет как таковых летних каникул, большинство вузов еще продолжают интенсивно готовить