— Человеческий облик вообще весьма эфемерная штука, — усмехнулся я. — Как тополиный пух. Улетает, стоит только дунуть. А дунуть может что угодно: страх, ярость, голод, жадность. И под внешним культурным слоем обнаруживается глубинный внутренний зверь.
— Что же тогда является мерилом человечности? — задумчиво спросил Ян. — Милосердие? Совесть? Чувство справедливости? Где, в какой точке кончается человек и начинается чудовище? Есть ли какой-то стандарт?
— Весы человечности? — усмехнулся я.
— Типа того.
— Не знаю, — пожал я плечами. — Мы ведь эволюционируем, меняемся. И вместе с этим меняются критерии. Человек средневековья отличается от представителя Ренессанса, Новое время отличается от нашего. Война отличается от мира.
— Эволюционируем, говоришь… — вздохнул Ян, поднимаясь со своего места. — Но какой частью? «Культурным слоем», который улетает, стоит только дунуть? Или внутренним зверем? А может, вообще деградируем, нет?
— Ну и вопросы тебе в голову приходят, Данилевский, — фыркнул я, поднимаясь следом за ним. — Это после боя или после спирта тебя накрыло?
Ян тихо рассмеялся.
— После достижения совершеннолетия. Ладно, пойдем. Только заклей мне спину? Там уже в принципе все нормально, но рюкзак будет неприятно тащить.
Минут через пять мы выдвинулись. Шли быстро и почти бесшумно, прислушиваясь к лесу. Тащить рюкзак действительно оказалось очень неприятно даже мне. Насколько я мог судить, перелома все-таки не было, только ушиб и здоровенный красно-фиолетовый кровоподтек. Это радовало — значит, все должно зажить еще быстрее, чем я думал сначала.
После боя тишина казалась громкой и настороженной. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял руку непроизвольно ложиться на болтавшийся на груди автомат.
«Ангелы» могли вернуться в любой момент, и теперь они придут не для разговора, а с совершенно конкретной целью — стереть нас с лица земли.
Интерфейс так и не заработал.
Это меня беспокоило чуть ли не больше всего. Во-первых, потому что я потерял связь с внешним миром. Во-вторых, я понятия не имел, сдвинется ли в такой ситуации сюжет, когда мы выполним задание.
Что могло случиться? Устройство вышло из строя? Или с самой игрой что-то не так?
Минут через тридцать ходьбы мы наткнулись на первый ориентир. Дерево. Вернее, то, что от него осталось. Огромная старая сосна была расколота пополам, будто гигантским топором.
А левее дерева, поблескивая серебристыми вкраплениями, возвышался большой и действительно почти черный валун.
Никакой другой камень в округе не был на него похож. Он казался инородным телом, вросшим в землю миллионы лет назад.
Вход искали долго. Пока, наконец, я на него просто не наткнулся.
Его почти полностью скрывали густые заросли колючего кустарника и нагромождение замшелых камней, так что с расстояния никак невозможно было предположить там проход вниз.
Мы растащили в стороны камни и, спустившись к зияющей в земле черной норе, опасливо заглянули внутрь. В лицо пахнуло стойким ароматом плесени и затхлости.
— Вот и катакомбы, — прошептал Ян и вытащил из кармана фонарик.
Луч света скользнул по гладким, блестящим от влаги ступеням, уводящим вглубь.
От любопытства у меня аж дыхание перехватило.
— Обычно такие места сулят большие секреты, — проговорил я.
— А приносят зачастую один геморрой, — иронично добавил Ян.
И в этот момент воздух вокруг вдруг сгустился, все звуки стихли, и ступени перед глазами поплыли, будто над ними шевельнулось марево, как над раскаленным асфальтом.
Перед глазами самопроизвольно развернулся черный экран интерфейса. На мгновение он моргнул обычной картинкой, таймер в углу торопливо подтянул все упущенные часы.
А через секунду снова повисла прежняя надпись. Голос помощника с радостной интонацией сообщил:
«Сервис временно недоступен».
Я свернул интерфейс. Потер глаза. Несколько раз с усилием моргнул — резкая смена картинки вызвала реакцию слизистой, и взгляд заволокло слезой.
— Да уж, все страньше и страньше, — пробормотал я себе под нос.
И мы принялись спускаться.
Глава 9
Катакомбы
Ступени оказались неожиданно гладкими, будто отполированными бесчисленными ногами за долгие годы, но при этом прочными, без признаков разрушения. Фонарь Яна выхватывал из мрака лишь небольшой круг перед нами, а дальше чернота поглощала свет и становилась вязкой, почти осязаемой. Воздух был холодным, сырым и густым от запаха влажной земли, металла, камня и сладковатого, едва уловимого запаха тления.
Мы шли медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Скрип ботинок по каменным плитам из глубины отзывался эхом, раскатываясь по подземелью, будто нас сопровождала невидимая процессия. Ступеньки уходили вниз по широкой спирали, и я начал терять счет времени и глубине.
— Температура не меняется, — тихо заметил Ян, освещая фонарем стены. — И влажность стабильная. Значит, есть система вентиляции.
Стены, сначала грубые, из дикого камня, вскоре сменились на аккуратно обработанные блоки. На них проступили следы резьбы — стершиеся от времени и местами заросшие плесенью геометрические узоры, контуры фигур, какие-то сложные символы в круглых барельефных розетках.
Это подземелье явно не было заброшенной стройкой со времен проекта пятидесятилетней давности. Просто, потому что ни одному человеку на свете не придет в голову украшать сложным орнаментом стены в тюремном подвале.
По крайней мере, в нашем мире.
Спираль лестницы наконец закончилась, уперевшись в небольшую круглую площадку. Перед нами в разные стороны расходились три низких, почти квадратных в сечении коридора. Все они выглядели абсолютно одинаково — темные, немые и бездонные.
— Классика, — хмыкнул Ян, направляя луч в каждый из проходов по очереди. — Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — жизнь потеряешь, прямо пойдешь… Уже не помню, что там обещали прямолинейным богатырям.
— Жив будешь, да себя позабудешь, — подсказал я.
Ян погладил шрам от инфономика и с хитрым прищуром спросил.
— Что ж… В порядке информации: ты себя случайно жеребцом не считаешь?
Я с укором взглянул на него и пошел налево.
— Будь осторожней, тут могут быть антивандальные ловушки, — уже серьезно сказал мне Ян, догоняя.
— Я осторожен, не сомневайся, — отозвался я. — Но не думаю, что здесь есть ловушки. Это место охраняли «Ангелы» — значит, территория исхожена вдоль и поперек. И если бы главной целью было не допустить никого внутрь, они давным-давно взорвали бы проходы и главное — вход, чтобы тут все завалило. Но они этого не сделали. Видимо, это помещение чем-то им ценно. А если помещение ценно, то лично я бы на их месте воздержался от растяжек и тому подобных сюрпризов. Свои же впишутся, и прощай проход.
Коридор стал узким, приходилось идти согнувшись. Стены здесь были чистыми, без резьбы. Мы прошли метров тридцать, когда фонарь выхватил из темноты тупик. Гладкая каменная стена без единой щели.
Тупик.
— Ладно, не угадал, — без разочарования