— Давай! — крикнул Ян, и под прикрытием его автомата я ринулся к носилкам.
Прямо передо мной будто из-под земли выскочил рыхлый парень с округлым и гладким бабьим лицом. Бросился на линию огня и встал перед Михаилом, раскинув руки. В воздухе с яростным синим мерцанием вспыхнул щит. Он потрескивал, испуская в сумерки снопы синих искр.
Я нырнул в сторону, пытаясь ускориться.
И понял, что это мой последний рывок на сегодня. Мне едва удалось разогнаться в половину обычного темпа, как судорога начала сводить руки.
Но для этой атаки мне все равно должно хватить!
Из моей ладони показался ядовитый клинок.
На скорости нож не «разрезает». Он просто касается. Лёгкий мазок по предплечью — как случайная царапина.
Мужик даже не понял сначала. Только дёрнулся, сосредоточенно удерживая щит… и вдруг его пальцы перестали слушаться. Сияние моргнуло, и рыхлый повалился на землю, отплевываясь кровавой пеной. Он пытался вдохнуть — и не мог.
А я оказался недалеко от носилок.
Стая «ангелов» вздрогнула. Обернулась на меня, будто у них на всех имелся единый разум, и управляло этим разумом существо на носилках.
Еще один «ангел» бросился к Михаилу, занимая позицию между мной и своим главарем — и получил моим локтем в лицо. Я почувствовал, как под кожей ломается переносица, как плотное превращается в мягкое, а мягкое — в жидкое.
Подскочив носилкам, я отшвырнул взрывным ударом еще одного оказавшегося на пути бойца — аккурат под выстрелы Яна. И, рыча сквозь боль, обеими руками схватил человека в плаще.
Крепко. Но так, чтобы не сломать раньше времени. Как хрупкий груз, который нельзя уронить.
Грохот недавнего выстрела Яна начал стихать, отзываясь эхом в ночной тишине.
А я прокричал:
— Все — прочь, или я сверну ему голову! — и еще крепче прижал к себе неожиданно легкое, безвольное тело Михаила.
Из его грудной клетки вырвался мучительный стон, а потом — хриплый голос, почти в точности повторивший мой приказ:
— Все — прочь и вниз!..
Его люди со всех ног бросились в стороны. Никто из них не возразил и не кинулся ко мне в попытке завалить.
И где-то здесь я должен был заподозрить неладное.
Но я не заподозрил.
Михаил вдруг вцепился в мои запястья своими руками, его тело неестественно выгнулось в судороге…
И все вокруг — воздух, снег, ткань его одежды — все вспыхнуло ярким огнем.
И это не было похоже на обычное пламя.
Настоящий взрыв бело-голубого ада охватил нас обоих. Слепящие языки огня вырвались из-под плаща, поглотили его, взметнулись столбом на пару метров вверх. Жаркая волна ударила мне в грудь и лицо, мгновенно спалила бороду с бровями и обожгла кожу. Я зажмурился, активируя пирорезистентность и чувствуя, как на мне полыхает куртка.
Бабах!
Патрон в патроннике у кого-то из припавших к земле бойцов жахнул, разорвав пистолет.
И, судя по оглушительному воплю, досталось не только пистолету.
Какое счастье, что я не напичкан запасными магазинами.
Я услышал короткую, яростную очередь Яна — он бил по «ангелам», не давая им опомниться и прицелиться в мою горящую спину.
И еще одну.
И еще.
Окрик Яна едва пробился сквозь рев стихии.
— Монгол!!!
Мир сжался в ослепительную, горящую точку. Куртка вместе со штанами вспыхнули факелом, волосы затрещали, запахло паленой шерстью и кожей. Боль, острая и всеобъемлющая, пронзила каждую клетку. Но мой иммунитет все-таки работал — даже при таком натиске кожа выдерживала, нехотя покрываясь белесыми волдырями.
Я сменил хватку, на ощупь аккуратно сомкнув пальцы на горле Михаила. Он захрипел в моих руках, забился.
Еще пара мгновений — и он сдался, обессиленно повиснув.
Огонь угас.
Я почувствовал это лицом и черепом, оставшимся без шевелюры, потому что все остальное тело горело от ожогов.
И только тогда открыл глаза.
Почерневшая земля вокруг нас в радиусе десяти метров дымилась.
Из одежды на мне мало что осталось, кроме обуви. Куски пепла, вспыхивая красными искрами, сыпались с обожженных ляжек и плеч.
А в моих руках висело щуплое и обнаженное тело, сплошняком покрытое язвами. В остальном — самое обычное, мужское. Лицо Михаила тоже было изуродовано: кожа похожа на оплавленный воск, стекавший неровными наплывами, рот как щель, нос — два отверстия в бугристой массе.
И никаких «чужих» с треугольной головой.
Глава 11
Азазель
Побитые «ангелы» стояли полукругом в отдалении от нас. Лунный свет озарял их напряженные фигуры и окаменевшие лица.
Ян выглядел почти так же. Он смотрел то на меня, то на шокированных «ангелов», с поднятым автоматом, реагируя на каждое их движение.
А мы с Михаилом, как два монстра, возвышались в центре выжженого круга и буквально дымились, окруженные морозным воздухом.
Хотя, пожалуй, предводитель «ангелов» сейчас все-таки больше походил на жертву, чем на монстра. Маленький, щуплый, изувеченный язвами, он даже не дергался в моих руках. Просто повис, как кот, взятый за шкирку, и хрипел.
Я обернулся на замершую толпу.
— Если кто хочет уйти — уходите, — осипшим голосом проговорил я.
«Ангелы» переглянулись.
— Ну нахрен, — пробормотал один из них и нырнул во тьму, растворяясь в ночи.
Следом за ним бросились прочь еще двое, но сбежать удалось только одному. Второго успели уложить свои же выстрелом в спину.
— Чего тебе надо, сучий выродок? — громко спросил меня самый крупный из оставшихся бойцов.
И в этот момент Михаил вдруг конвульсивно задергался.
— Всем стоять, или башку ему сверну! — рявкнул я и осторожно опустил своего пленника на землю.
Тот изогнулся дугой, взвыв от боли — из-за отката, или из-за своих язв. Потому что ожогов на его теле не было.
В отличие от моего.
Раскрасневшиеся руки, плечи, грудь и, судя по всему, лицо на глазах раздувало белыми волдырями.
Было, мягко говоря, неприятно. Но терпимо.
А вот Михаил, судя по всему, находился в шаге от болевого шока. И даже пытаться с ним разговаривать не представлялось возможным.
— Обезболивающее есть у кого-нибудь? — громко спросил я у «ангелов».
В ответ последовала тишина.
«Ангелы» хмуро смотрели на своего предводителя, жалкого и страдающего. И на их лицах все отчетливей проступало брезгливое