Я стояла перед зеркалом, уставившись на себя, морально опустошенная. Я не хотела идти в этот клуб. Я вообще не хотела выходить на улицу. И все же я была здесь, коря себя за каждый наряд. Я сомневалась, что это чем-то отличается от попыток других женщин найти идеальный образ. Но для меня дело было не в том, как сидит одежда. Это было о том, что я чувствовал в своей собственной шкуре.
Я не была красивой. Я была испорчена.
Теперь, когда я смотрела в зеркало, я не видела женщину, которую вырастила моя мать. Девушку, которая проводила выходные на танцевальных концертах и конкурсах. Я увидела женщину, которая позволила мужчине разрушить ее дух и тело. Я провела пальцами по шраму на боку, который, казалось, тянулся вечно. Образ Брюса, стоящего надо мной и смеющегося, когда он понял, что я порезалась о перила после того, как он столкнул меня с лестницы, заполнил мой разум.
Жестокое обращение возымело свое действие, но в тишине моей квартиры — когда городской шум стих, а свет приглушен — я почти могла притворяться, что нахожусь в безопасности. Почти.
Но притворство не меняло правды.
Мое тело больше не было красивым. Оно выглядело как персонаж фильма ужасов — покрытое шрамами, синяками, избитое. Как будто кто-то оставил меня умирать, а я каким-то образом выжила.
Что, на самом деле, у меня и было.
В некоторые дни я не могла смотреть на себя. В другие дни я стояла перед зеркалом и заставляла себя смотреть — как сегодня вечером.
Я наблюдала за своим отражением, пока менялась, мои пальцы касались шрама, который тянулся вдоль моего бока. Моя кожа больше не казалась моей. Девушка, которой я была раньше, ушла, и осталась лишь незнакомка в одолженной одежде и с пустым взглядом.
Я снова сменила брюки на чулки, одергивая белую блузку, которая была на мне, пытаясь отвлечься, но она прилипла к моей коже, как напоминание обо всем, что я хотела забыть.
— Классная задница, — поддразнила Милли с порога, выдергивая меня из спирали. Я схватила халат, висевший у меня за спиной, чтобы прикрыться, пока она не увидела отметины на моей коже. Ее брови нахмурились, когда она остановилась, подняв руки в знак капитуляции.
— Как долго ты там стоишь? Ты видела...? — я не закончила мысль, слишком боясь встретиться с ней взглядом, моя голова опрокинулась назад.
— Расслабься, Ванна. Мы две женщины. Я не пялюсь на твое тело, — сказала Милли, хотя ее улыбка говорила совсем о другом. — Ну, я вроде как. У тебя действительно классная задница. Но серьезно, ты здесь уже почти тридцать минут.
Я вздохнула и принялась ковырять пол, как ребенок. — Я не могу найти, что надеть.
Милли окинула взглядом мой шкаф, который мог бы легко выдержать три месяца без стирки, затем снова повернулась ко мне, приподняв бровь.
— Ладно, ладно. Я не часто выхожу из дома, поэтому не знаю, что надеть.
— Ты хочешь сказать, что никогда не ходила в клубы в колледже? — спросила Милли, скорее с недоверием, чем с любопытством.
— Да, я уже бывала в клубе. Я просто... не знаю, что надеть. Платье, которое ты привезла, было потрясающим, но я выгляжу так, словно пытаюсь влезть во что-то на два размера меньше. Я не хочу весь вечер дергать себя за подол платья или случайно демонстрировать свою задницу какой-нибудь бедной ничего не подозревающей душе.
Милли бросила на меня дразнящий взгляд. — С такой задницей, сомневаюсь, что кто-то будет возражать. Они, вероятно, попытаются затащить тебя в постель.
Я съежилась от этой мысли, но Милли только закатила глаза и снова принялась рыться в моем шкафу. Она торжествующе подошла, когда нашла то, что ей понравилось. — Вот, попробуй это.
Она протянула мне малиново-красную кожаную юбку с высокой талией и черный топ с глубоким вырезом и прозрачными рукавами.
Я нервно подождала, пока она уйдет, прежде чем снять халат и облачиться в одежду. Направляясь к двери, Милли начала качать головой, убедившись, что я вижу ее преувеличенно округленные глаза. После того, как я натянула одежду, я не испытывала ненависти к своему отражению, когда смотрела в зеркало.
Это сработает. — Спасибо, — крикнула я ей, направляясь в ванную, чтобы поправить прическу и макияж.
ГЛАВА 2
Когда Милли упомянула, что у нас есть VIP-секция, она опустила ту часть, где говорится о том, как избежать длинной очереди на входе. Мы подошли прямо к вышибале, и по простому кивку Милли нас провели в Клуб 42. Когда мы проходили мимо, женщины в едва заметных нарядах бросали на нас взгляды, но я их не винила. Если бы на мне было то, что на половине из них, я бы тоже не хотела стоять на улице. К счастью, вечер был теплый.
Было время, когда я точно так же стояла в очередях. Когда я носила дизайнерские платья, красовалась правильной фамилией и никогда ничего не ждала. Тогда меня от остального мира отделяли не бархатные веревки, а деньги. Влияние. Наследие. В таком месте, как это, я должна была чувствовать себя как дома. Но сегодня вечером расставание ощущалось по-другому. Как будто я входила в чью-то чужую жизнь — ту, которую позаимствовала на ночь и должна была вернуть до утра.
Клуб раскинулся передо мной, разделенный на эксклюзивные секции, разделенные красными бархатными веревками. Он не был похож на клубы у нас дома — это было искусство. Большие белые кожаные диваны заполняли пространство, создавая атмосферу высокого класса и роскоши. Воздух пульсировал музыкой, вибрируя под моими каблуками, как будто у самого пола было сердцебиение. Над нами потолок представлял собой массивную сетку угловых зеркал, отражающих каждый уголок танцпола внизу.
Я взглянула на одного из них, прищурив глаза. На мгновение я готова была поклясться, что кто-то наблюдал за мной сверху, но изображение мелькало слишком быстро, чтобы его можно было уловить. Были ли это обычные зеркала, или за ними кто-то был? Я переместилась, внезапно осознав каждое свое движение. Я попыталась стряхнуть это с себя, обвиняя нервы в шампанском, к которому еще даже не притронулась.
Милли потянула меня за