— Протяни руки, — прошептал он.
Я протянула. Предмет оказался довольно тяжелым. Я открыла глаза, и подарок постепенно стал проясняться.
Это была шахматная фигура.
Точнее королева.
Самая важная фигура на доске. Она может ходить по горизонтали и по вертикали, и зачастую либо ей жертвуют пешку, либо пешки на доске получают возможность превратиться в королеву.
Его послание было предельно ясным. Я была пешкой, а теперь он делал меня королевой. Я должна была быть благодарна.
Он ухмыльнулся и прошептал мне на ухо:
— Ты прекрасно послужишь семье. Помни, доверять можно только Богам.
Я увидела, как Лауфей вздрогнула. Как она могла не вздрогнуть, будучи Великаном?
— Пора.
Вскоре после этого мы ушли. Я отгоняю это воспоминание и заставляю себя вылезти из кровати.
Ориентация в одиннадцать, поэтому вчера вечером я, как идиотка, поставила будильник на семь. Еще четыре часа сна были бы разумным решением, но, если мой отец чему-то меня и научил, так это тому, что, раз ты взял на себя обязательство, ты должен довести дело до конца.
Поэтому я не раздумываю. Просто хватаю сумку.
Внутри — закуски, вода, дневник, телефон. Обычные необходимые вещи, за исключением ножа, который я оставляю под матрасом.
Если кто-нибудь меня остановит, я всего лишь студентка, осматривающая кампус и преследующая очень опасного Великана, обладающего очень опасными скрытыми воспоминаниями.
Совершенно. Нормальная.
Я выхожу из комнаты и нажимаю кнопку «вниз» на лифте.
Запах свежести наполняет воздух, и я чувствую, что кто-то приближается по коридору, но это не Арик.
Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что на лице Рива та самая легкая улыбка, которая, кажется, никогда его не покидает.
— Собираешься в поход? Медитировать?
— Рив, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Ты слишком рано встал и находишься не на том этаже.
— Люблю наблюдать за птицами с крыши, — сухо отвечает он.
Двери лифта открываются. Мы оба заходим внутрь.
Молчание становится неловким.
— Зачем ты здесь, Рей? На самом деле?
— Учеба, — говорю я ровно. — А зачем еще мне здесь быть?
— Тебе здесь не рады, и ты это знаешь. Арик считает, что твой отец причастен к гибели наших родителей, и я не могу сказать, что не согласен.
Ну, по крайней мере, он открыто признал наличие огромного слона в комнате. Удивительно, что это заняло столько времени.
— Сочувствую твоей утрате, — говорю я, и это правда. — Но, судя по новостям, с твоими родителями произошел трагический несчастный случай.
Я хочу верить, что это так, но часть меня всегда задавалась вопросом, не приложил ли мой отец, а значит, и я, руку к их смерти.
— Чушь, — резко отвечает он, и я вздрагиваю, когда его голос эхом отражается от стен лифта.
Наверное, я это заслужила.
— Я только что извинилась, хотя это не моя вина. Может, ты просто предвзято относишься ко мне из-за моей фамилии. Если так, поработай над этим. Твоя семья тоже не безгрешна.
Я едва сдерживаю ярость. Он может не помнить, что Великаны сделали, разрушив Биврест. Но мне об этом рассказывали, и я всю жизнь страдала от этого под властью Одина.
К счастью, двери лифта открываются, и я выхожу, не давая ему даже вздохнуть.
Я иду по кампусу, направляясь в столовую на завтрак, но в последний момент поворачиваю налево, к лесной тропе. Мне нужно успокоиться. Я не злюсь на Рива за то, что он снова ворошит прошлое, но это ни к чему не приведет, уж точно не к миру и исцелению.
Не говоря уже о том, что, несмотря ни на что, виновной все равно окажусь я, из-за того, кто мой отец, из-за того, на что он способен. Из-за того, что он сделал.
Я отмахиваюсь от этих мыслей.
Судя по данным в блокноте, Арик обычно в это время медитирует в лесу. Прекрасно. Я иду дальше за линию деревьев, осторожно обходя арку, и спускаюсь по тропе.
Единственный раз, когда я видела, как вокруг Арика происходит что-то необычное, был тот день на пляже, когда все покрылось инеем. Он ушел, повернувшись спиной к океану, так что, возможно, он даже не заметил этого. Но что это спровоцировало?
В одну минуту мы делили момент, а в следующую он стал жестоким и ушел в гневе. Что ж, если проявление жестокости и есть сила, питающая Бога, неудивительно, что мой отец был самым могущественным из них. Он овладел этим искусством еще до того, как я вылезла из подгузников.
Обогнув изгиб тропы, я вижу Арика, остановившегося на поляне. В нескольких метрах от него в тихой воде источника отражается зловещий серый цвет неба.
Я прячусь за дерево и выглядываю из-за него как раз вовремя, чтобы увидеть, как он стягивает с себя куртку, а затем и футболку. Он бросает их на старую деревянную скамью, и у меня перехватывает дыхание.
Он стоит лицом ко мне, словно устраивает представление. Эм, совсем не то, чего я ожидала.
Он не смотрит мне в глаза, но его взгляд настолько прямой, что мне кажется, он видел, как я спряталась за этим деревом. Во рту пересыхает, но я продолжаю смотреть. Я не могу отвести взгляд.
Может, он меня не заметил и просто эксгибиционист? Я все еще не могу разглядеть его полностью из-за типичного для Вашингтона утреннего тумана, но, когда мгла наконец рассеивается, я вижу, как он медленно начинает расстегивать джинсы. Что за черт?
— Это твой первый раз? — кричит он.
Черт. Он меня все-таки увидел. Но, может, он не знает, что это именно я?
Стоп. Что он только что у меня спросил? Щеки заливает жар.
— Рееей? — он тянет мое имя с насмешкой, куда дольше, чем нужно. — В смысле, если хочешь присоединиться ко мне для купания нагишом, я не буду возражать. Но не могу обещать, что не утоплю тебя.
Попалась.
Глава 16
Рей
Я правда выше этого.
Это теперь будет моим новым девизом? Я выше этого? Черт.
Я выхожу из-за дерева и делаю единственное, что приходит мне в голову, чтобы выбить его из равновесия так же, как он выбил меня. Начинаю раздеваться прямо перед ним, начиная с куртки. В эту игру могут играть двое, и, учитывая, что мне буквально нечего терять, я иду ва-банк.
— Огромное спасибо за приглашение, — говорю я, снимая обувь. — Годами ждала, чтобы раздеться перед тобой.
Арик нависает надо мной, глаза пылают неразборчивыми эмоциями. Это ярость…