Он движется выше, медленно и бесконечно самоуверенно, поднимая губы к моей челюсти.
И когда он кусает, с силой, достаточной, чтобы я судорожно вдохнула, я ненавижу то, насколько сильно хочу, чтобы он сделал это снова.
Он шепчет мне на ухо:
— Я же говорил, я никогда не отступаю перед вызовом. Кстати, ты хорошо пахнешь. Жаль…
Что-то холодное и влажное растекается по моей щеке. Это… грязь?
Он отпускает меня и стряхивает остатки с пальцев, мрачно и удовлетворенно улыбаясь.
— Прости, — бормочет он, голос сочится весельем. — Поскользнулся.
Я вытираю грязь с лица и бросаю ее обратно в него, искренне улыбаясь.
— Не извиняйся. Мне нравятся хорошие грязевые маски.
— О, я это не из лучших побуждений. Просто мне больно смотреть на твое лицо.
Я обнимаю его и толкаю в воду. Он легко погружается, и когда выныривает, на его лице читается удовольствие. Пусть он и спит, но внутри он не мертв. Он может чувствовать.
А что еще лучше?
Он хочет чувствовать.
— Упс, — я пожимаю плечами. — Поскользнулась.
Он снова прижимает меня к стенке источника и улыбается.
— Ты настоящая заноза в заднице. Жаль, что ты долго не продержишься. Ты могла бы быть интересной.
Я снова пожимаю плечами.
— Кто знает, что принесет будущее.
Арик упирается руками по обе стороны моей головы, прижимая меня к стене источника, словно заключая в клетку, а затем с легкостью отталкивается назад. Расстояние между нами быстро увеличивается.
— И вправду, кто знает.
Глава 17
Арик
Я хватаю одежду со скамейки, где оставил ее, и поднимаюсь обратно по тропе, останавливаясь на полпути, чтобы натянуть штаны, чтобы не тащиться в общагу полуголым. Все мое тело гудит после встречи с Рей. Я не должен был позволять ей так задеть меня, но, черт возьми, в ней что-то есть…
Я вытираю тело футболкой на ходу, и вдруг снова оказываюсь рядом с аркой.
— Дурацкие легенды, — бурчу я, просовывая руки во влажную футболку, и прохожу прямо под аркой.
Меня сразу же пробирает дрожь. Я отмахиваюсь от этого ощущения и иду дальше, но чувствую под ногами что-то странное. Хмурясь, я смотрю вниз и поднимаю ногу. На траве отпечатаны идеальные ледяные следы.
Мои.
Я медленно сглатываю и оглядываюсь через плечо, замечая дорожку, ведущую от арки к самой тропе. Через несколько секунд следы исчезают. Черт. Может, им и правда стоит в этот раз увеличить дозировку моих лекарств. Прошло уже несколько лет с тех пор, как их корректировали.
Я не виню Рива за беспокойство, что я могу потерять контроль. Я изменился с тех пор, как узнал, что она приедет в университет.
Я чуть не поцеловал Рей там, в горячем источнике. Мною как будто что-то овладело, что-то знакомое. Несмотря на пар, поднимающийся от теплой воды, внутри я чувствовал только холод. Леденящий, но в то же время обжигающий. Жгучий от любви к Рей.
Я продолжаю идти к общежитиям, пытаясь игнорировать то, как мое сердце выпрыгивает из груди, когда я думаю о губах Рей, и о том, как она находилась в моих объятиях.
В ней все не так.
Она из рода убийц, и ничто этого не изменит. Мне нужно серьезно переосмыслить ситуацию и не задумываться о том, почему мое тело предает меня, реагируя на нее таким образом. Причина очевидна, хотя я скорее умру, чем признаюсь ей в этом.
Она настолько красива, что трудно отвести взгляд.
Она дерзкая, умная и немного уязвимая.
Даже ее голос завораживает, он согревает меня изнутри, а потом превращается в такой жгучий огонь, что мозг шепчет — одно прикосновение стоит всего, даже если после этого она вонзит нож в мою грудь. Она черная вдова, и я не хочу попасть в ее паутину…
Но разве не было бы приятно попробовать всего один раз?
Я быстро захожу в лифт, отчаянно нуждаясь в безопасности своей комнаты, прежде чем окончательно разобьюсь в дребезги. До моего этажа добираться секунд тридцать, но даже это слишком долго. Лампы над головой мерцают, как и все последние дни, пока я иду по коридору. Меня охватывает внезапная волна тошноты.
Я едва добираюсь до комнаты, хватаю бутылку с водой у раковины и жадно пью, пока потолок начинает кружиться. Зрение двоится, потом троится. Я допиваю воду и опираюсь на раковину, поднимая взгляд на зеркало.
Кровь капает с моего лица. Я кричу и бросаю бутылку с водой в зеркало, в свое отражение.
— Хватит, нет!
Свет гаснет, а когда загорается снова, отражение нормальное. Головокружение тоже проходит, и комната перестает вращаться. Но горло все еще жжет огненной болью.
Еще.
Мне нужно еще воды.
Я наполняю бутылку еще три раза, делаю несколько глубоких вдохов, затем беру лекарства и принимаю их.
Звонит телефон. Дедушка, или Сигурд, как я называю его, когда возвращаюсь в университет. Черт.
Я раздумываю, не отвечать ли, но он все равно будет звонить снова и снова, поэтому я провожу пальцем, и на экране появляется его лицо. Он в университете, в своем кабинете. Я могу сказать это по артефактам за его спиной: стальные цепи Асгарда с рунами; блестящая бронзовая копия Гьяллархорна, проклятого рога, который, как считается, вызывает Рагнарек; фрагмент вулканического базальта с высеченными рунами, который, по слухам, происходит из разбитых камней Йотунхеймас; и небольшой железный сундук в углу с замком в форме змеиного глаза. Честно говоря, любой, кто подключается к Zoom-звонку с этим человеком, вряд ли почувствует воодушевление по поводу своего будущего: его кабинет усыпан напоминаниями о смерти, разрушении, гибели и о том, что случается, если перейти ему дорогу. В том же случае, что и с рунами, он намеренно окружает могущественными артефактами намеренно.
— Да, сэр?
— Контроль жизненно важен, Арик. Тебе нужно об этом напоминать?
Откуда он знает, что я теряю его? Он видел дорожку льда, которую я оставил, возвращаясь от горячего источника? Мне не хочется признавать, что становится все труднее, но…
— Наверное, будет лучше, если я вернусь обратно в дом. Я могу ездить на занятия…
— Нет.
Слово повисает в воздухе. Никаких объяснений. Просто его приказ.
Я даже не пытаюсь спорить.
— Ты пробуждаешься, Арик.
Без шуток.
— Рив знает? Он такой же, как я?
— Он все еще спит.
Я представляю, как брат использует силу, подобную моей.
— Наверное, это и к лучшему.
— Ты так думаешь? — Сигурд громко смеется. Редкое проявление настоящей эмоции с