Она не ждет ответа. Будто это отрепетировано веками, люди в красных масках начинают двигаться вокруг каждого стола, пока из колонок гремит музыка. Она звучит первобытно, древне, полна труб и рогов и устойчивого, энергичного ритма барабанов. С каждым кругом вокруг столов они поворачиваются к Сигурду, кланяются, затем поднимают руки над головами, словно зачарованы небом, нависающим над ними. Все они наклоняются назад, а затем кружатся в хаотичном вихре, держа руки над головой. Все они останавливаются и издают крик, когда барабаны умолкают.
Их движения завораживают.
— Они сами вызвались?
— Отобраны вручную, — вдруг подает голос Роуэн. — Так ведь? Самим Сигурдом?
— Умно, — Рив подмигивает мне. — И да, в них есть нечто особенное. Разве ты не чувствуешь?
Я открываю рот.
— Они…
— Я могу ответить на этот вопрос, — перебивает Рив. Я бы предпочла, чтобы он этого не делал. — Они избранные, важные, особенные, хотя сами думают, что это просто программа для одаренных детей. Скоро они все вспомнят, и скоро у них будет сила сделать гораздо большее. По крайней мере, мы на это надеемся.
Сигурд прочищает горло у микрофона.
— Прекрасно, студенты. А теперь, если вы посмотрите на столы, то найдете на них руны, или, как мы любим их называть, подарки от Богов. Прежде чем начнется Охота, выберите свою тщательно. Держите ее близко к себе, шепните свое желание, поцелуйте камень и бросьте его в любой из окружающих костров. Этот огонь символизирует вашу клятву, ваше обещание, ваше начало здесь, в Эндире. Путешествие, которое можете совершить только вы.
Толпа затихает, когда пламя костров вокруг взмывает в небо, а искры разлетаются, как звезды. Отец по-прежнему не шевелится, но я вижу, как напрягается его челюсть. Возможно, потому что годы назад он делал это для своего народа, для Асгарда, для человечества, а Сигурд все это присвоил.
— Дальше традиция проста. Вы пойдете вместе, группами или парами, никогда не блуждайте в одиночку, не сегодня, и будете следовать по отмеченным тропам в лес. Какой путь выбрать, решать вам, но каждый из них несет свое испытание. Кто-то найдет расставленные угощения, кто-то наткнется на игры, которые нужно пройти, чтобы двигаться дальше, а кто-то, возможно, встретит тени, не принадлежащие живым. Призраки, демоны, духи павших, считайте это частью веселья. Выживайте, смейтесь, кричите, если нужно, но дойдите до конца, — он пожимает плечами. — Мы лишь просим не использовать вспышки при съемке. Пусть все останется как можно более аутентичным.
— Не умрите! — выкрикивает какой-то идиот.
По студентам прокатывается волна нервного смеха.
Отец на это даже усмехается и опускает взгляд. Интересно, каким он был раньше… до того, как его одержимость знаниями превратила его в это. До того, как он оказался связан, подчинен, захвачен ими. Был ли он когда-нибудь свободным?
Сигурд делает паузу и оглядывает кампус. Мне интересно, действительно ли ему нравится, как люди его обожают, как ловят каждое слово. Его улыбка острая, как огонь, танцующий в его глазах.
Факелы вспыхивают ярче, барабаны возобновляют свой ритм, и снова раздаются крики.
— Да начнется Дикая Охота!
Глава 74
Рей
— С уважением, — Зива прочищает горло и указывает на моего отца, пока мы все усаживаемся за круглый стол рядом с одним из костров. — И я правда имею в виду с уважееееением, — она растягивает слово. — Папочка Один горяч.
— Нет! — я вскидываю руки, пока Рив издает звук рвоты, а Роуэн давится смехом. Арик кладет ладонь мне на бедро и сжимает, удерживая на месте. Он слишком хорошо меня знает. Мне хочется носиться кругами и перечислять ей все причины, почему так думать нельзя.
— Что? — Зива пожимает плечами. — Я просто говорю, что у этого парня есть аура, и у него очень интенсивные глаза, как будто он видел и контролировал многое, как он относится к молодым женщинам?
— А как ты относишься к смерти? — весело спрашивает Рив. — Потому что он скорее из тех, кто тебя похитит и оставит на обочине дороги ради развлечения.
— Я умею за себя постоять, — ухмыляется Зива.
И словно я сама призвала дьявола, отец направляется прямо к нам. Все было по-другому, когда я переписывалась с ним, когда он был вне поля зрения, вне мыслей. Теперь это мучительно.
Я больше не чувствую себя такой смелой.
Я не чувствую себя достаточно умной.
Я маленькая.
Просто девочка, которая хочет, чтобы отец хоть раз сказал, что гордится ею. Девочка, которая пытается доказать свою ценность мужчине, который никогда не одобрит ее и не полюбит. Мужчине, который причиняет ей боль.
Я не отрываю от него взгляда, выпрямляю спину.
Не сломайся. Пожалуйста, Боги, не сломайся. Не сейчас.
Я справлюсь.
— Ах, — он вдруг улыбается и смотрит поверх моей головы. — Вот она.
К нам подходит Лауфей, ее руки скрыты под черными повязками. Черные как смоль волосы спадают гладкими косами по спине, ее красивая смуглая кожа мерцает в лунном свете.
Наши взгляды встречаются.
— Рей.
Я встаю и подхожу к ней, быстро обнимая и так же быстро целуя в обе щеки. Потом поворачиваюсь к отцу и делаю то же самое, и меня чуть не выворачивает.
— Наслаждаетесь вечером? — спрашивает он. И не только меня.
— Да, сэр, — Рив отдает ему честь. — Мне больше всего понравилось, когда Сигурд выпустил воронов. А вам?
Глаз отца дергается.
— Если бы он сделал это как следует, я бы, возможно, впечатлился.
Рив ухмыляется.
— Мне показалось, все было правильно, но с древними текстами у меня память так себе. В любом случае, я не большой любитель чтения, к тому же Один был слишком эмоционально привязан к этим птицам.
— Кто ты, напомни? — спрашивает отец. Он кивает, когда к нему подходят несколько мужчин в костюмах. Некоторые из них злобно смотрят на Рива, но ничего не делают. — Приятного вечера. Уверен, мы еще увидимся, Рей.
— Да, — я едва могу говорить, опускаясь обратно на свое место между Ариком и Зивой.
— Пойдем, — приказывает он Лауфей. Она кладет руку мне на плечо, сжимает один раз и подчиняется.
Как только он уходит, все смотрят на меня так, будто у меня внезапно выросло три головы.
Первым нарушает тишину Роуэн.
— Ты в порядке?
— Мне нужно подышать, — я отодвигаюсь от стола и отхожу на несколько шагов, чувствуя, как накатывает паническая атака. Я знаю, что мы итак на улице, но мне нужно пройтись. Я ухожу, удаляясь от костров.
Вдруг кто-то начинает гладить меня по спине. Я оборачиваюсь — это Роуэн, он смотрит прямо перед собой.
— Все пройдет точно