— Мы не можем принять их, — отрезала Дагмар, мигом растеряв все улыбки.
— А вы можете их не принять? — искренне удивился Великий князь. И это было отличным вопросом, не так ли?
Великокняжеский лицей создали с очень простой и очевидной всем целью. Было так: известная своим чадолюбием Ингихильд из Хольми собрала всех заложников, живших при дворе её мужа, и принялась их учить. Лично. В классах Лицея тогда сидели дети побеждённых врагов, привезённые из военных походов пленники, отобранные у излишне самостоятельных родичей наследники. Ну и своих собственных детей княгиня воспитывала там же. За соседними партами. И как-то сумела добиться, чтоб ученики вырастали сильными, успешными, деятельными и — что самое важное — лояльными. Если не правителю, то хотя бы друг другу. Лицейское братство стало одной из незримых опор, что позволили пределу выстоять под Опрокинутым небом.
На сегодняшний день ничего в самой сути Лицея не поменялось. Туда приглашались дети, которых Великий князь желал держать под присмотром. По какой причине — не важно. Происхождение, уровень дара, мнение жрецов, врачей, родителей — всё это не имело значения. Если Владивод Озёрный лично, своею рукою начертал приглашение, то его Лицей обязан был такого ученика принять. И обучить. Честно, полностью, без обмана — дать всё самое лучшее.
Дагмар из Хольми в должности директора была, безусловно, уместна. Она умела раскрывать потенциал учеников. Способна была держать в узде свары старых, готовых между собой насмерть схлестнуться семей. Ежегодно сажала за парту буйную родоплеменную вольницу — и выпускала из школы лояльных, принимающих необходимость верховной власти подданных. Что вообще означало вот это её: «не можем принять»?
— Мы не должны их учить, — переформулировала Дагмар. — Образование в Лицее — это привилегия, её достойны не все.
— В самом деле? — Владивод смотрел с каким-то весёлым, изучающим интересом. — Ладно, оставим кружева общих формулировок. Конкретно: кто в списке кажется вам недостойным?
Видимо, чутьё на опасность было всё же не чуждо прекрасной Дагмар. Госпожа директор замялось.
— Имя! — хлестнул голос князя.
— Ольга, дочь Бориса из Белой ветви, — Дагмар отточенным жестом оправила юбки, и Рийго отметил про себя: на языке у неё было другое имя. Или как минимум не одно. — Не нужно этой крови возвращаться в Озёрный предел.
Владивод вроде даже кончиком пальца не пошевелил. Но как-то абсолютно всем в комнате стало ясно, что только один человек определяет, кому в Озёрном пределе место, а кому — нет.
Только вот Дагмар из Хольми намёков понимать не желала.
«Что она творит?» — недоумевал Рийго. — «Матёрая интриганка, при дворе служит дольше, чем я на свете живу. Связана родственными и личными узами с правящими домами Данмёрк и Края Холодных озёр. А также — и это не менее значимо! — с воротилами торгового союза Ханзэ. Она совершенно точно знает, что делает. В этом безумии определённо есть и метод, и цель».
А иначе как безумием происходящее объяснить было нельзя, потому что госпожа директор отбросила уже любые приличия. Глаза её гневно сверкали, а голос звенел:
— Владивод, опомнись! Нельзя допустить, чтобы в школе, созданной твоей матерью, обучалось отродье этого человека! Принимать её под крышей своего дома. Кормить за своим столом. Ты не можешь так оскорбить память Ингихильд!
Прадед Сантери аж крякнул от предвкушения: вот сейчас потерявшую берега бабу утопят в кувшине! Великий князь, однако, в ответ на крик остался странно, как-то потусторонне спокоен. Смотрел всё с тем же пристальным любопытством.
— Ну, Айли же училась, — заметил он. — Крыша не рухнула. Стол не раскололся. В храме предков матушка благосклонно принимает мои подношения. Что изменилось? Говорите уж, любезная тётушка. Что вас всех всполошило?
— Ты не можешь назначить Ольгу из Белой Ветви своей наследницей, — со стальной прямотой отчеканила Дагмар из Хольми, что в Данмёрк. Не имеющая, как желчно отметил Сантери, ни малейшего отношения к ветвям Змиевичей и их спору за Озёрный престол. — Не посмеешь так унизить мать, оскорбить её кровь. Ты должен, наконец, же…
Сила Владивода даже не взвилась — просто накрыла их неподъёмной, твёрдой как камень волной. Сжала со всех сторон, не давая не вздохнуть, ни пальцем пошевелить. Рийго не был целью удара, он просто стоял рядом, а сейчас оказался вместе с воинственным прадедом где-то в бездонных глубинах. Скованы, сдавлены, абсолютно беспомощны, оба.
Что происходило с дочерью данов, оставалось только гадать.
— Надо бы ввести закон, — задумчивый голос Великого князя раздавался со всех сторон сразу, отзываясь в костях и жилах, точно в расстроенном музыкальном инструменте, — запрещающий говорить о моём возможном наследнике. Под страхом смерти, всё как положено. Но тогда, вот беда, казнить придётся всё княжество скопом! Начиная с торговок на рыбном рынке и заканчивая отшельниками в дальних горах. Тётушка, милая, давайте сойдёмся на том, что наследование предела — вовсе не ваше дело. Согласны?
— Д-да, — откликнулся севший голос.
Сила схлынула, вернулись зрение, запахи, осязание. Рийго пошатнулся, прижался к стене. Дагмар из Хольми лежала на полу, в ворохе смятых юбок. Пальцы её скребли по полированным доскам, из ушей текла кровь.
— Эта ничтожная просит о снисхождении, — хрипло произнесла она. — Эта ничтожная преступила дозволенное.
Владивод поднялся на ноги, взял со стола кубок. Подошёл, не торопясь, позволяя тётке в малейших подробностях рассмотреть танец серебряных змей на подоле. Почувствовать теченье силы, скрытой за этим ритуальным доспехом.
Взмахнул окутанной туманом рукой — и кровь смыло с бледного лица, с ткани, с рыжих прядей. Плечи женщины заметно расслабились, дыхание выровнялось. Дагмар на глазах взяла себя в руки, села. Двумя ладонями приняла от племянника кубок, отпила три ритуальных глотка.
— Если вам не по нраву или же не по силам возложенное на вас бремя, я готов немедленно отпустить вас со службы, драгоценная тётушка. Со всем надлежащим почётом. И благодарностью.
— В сем не будет у вас необходимости. Я повинуюсь воле Великого князя. Я повинуюсь. Всё будет исполнено.
«Врёт», — с мрачным неудовольствием сделал вывод Сантери. — «Стального упрямства баба, раз даже сейчас — врёт. Чует за спиной надёжную стену. Распустил князюшко родичей. Совсем распустил. Придётся прореживать».
— Вы проведёте испытание Ольги, дочери княжича Бориса и Айли из Чёрного камня.
— Второго дня, как назначено, я проведу испытание Ольги Борисовны. Я прослежу, чтобы путь постижения полностью