«А сейчас не врёт», — озадачился предок, — «Но, кажется, знатно недоговаривает!».
— Дивно! — князь светло улыбнулся и взмахом рукава поправил на лице родственницы косметические чары, возвращая ей достойный вид и иллюзию благополучия. — И раз уж выпала такая оказия, добавлю-ка я в список лицеистов ещё одно имя! Была сообразительная девочка в семье Шалгу, как же её?.. Ксения? Нет, Сенья.
Глава Тайного приказа мысленно кивнул. Наградой за хорошую работу должно стать ещё больше работы! Столь удачно проявивший инициативу агент теперь станет шпионом в мутных водах самого элитного гадючника в княжестве. Получит образование, перспективы и связи, на которые в иных обстоятельствах девочка никак не могла рассчитывать. Неслабый карьерный рост для пигалицы, у которой неудобное происхождение буквально на лице и написано.
— Сенья Шалгу, точно. Ей семнадцать уже, распределите в старший класс. Сложное наследие по отцу, надо бы присмотреть. В случае необходимости — помочь.
Достав свежий лист, Владивод несколькими летящими строками начертал приказ. Протянул госпоже директору.
— Вот, для ускорения бюрократии.
Дагмар почтительно прижала свиток к груди, склонила голову.
— Всё будет исполнено.
— В вас, драгоценная тётушка, я ни капли не сомневаюсь!
Великий князь с улыбкой протянул родственнице руку. Зачарованная вязь вышивки на запястье грозно и недовольно блеснула. Госпожа директор, не дрогнув, приняла помощь. Чуть тяжеловато поднялась на ноги.
В двери, открывающие доступ из личных покоев в зал заседаний, они шагнули вместе, рука об руку. Огромная честь для Дагмар из Хольми! Такая близость, такое доверие! Жест этот знаменовал очередное усиление партии покойной княгини Ингихильд. Именно так он будет воспринят буквально всеми.
«Вот что, внучек», — задумчиво решил Сантери из Унто, что был лишь эхом в глубине чужих мыслей — но мысли те принадлежали главе Приказа тайных дел, — «А соберём-ка мы с тобою доклад о земляках старой княгини, что живут теперь у нас, в Озёрном пределе. Особенно тем, что приходятся нашему князю роднёй. Кто, что, как и, главное, откуда деньги берутся. Людей к ним, опять же, надо бы подвести. На всякий случай».
Рийго кивнул сам себе. Пожалуй, и вправду надо. Вот спросит у него Великий князь про доставшуюся от маменьки свору.
А Григорий из рода Унто уже и готов.
С докладом.
Глава 11
Как поднимались из владений госпожи Илян, как добирались домой, я запомнила смутно. Немного ожила, когда мама поставила перед носом тарелку с ужином, но что было в той тарелке — сказать не могу. Сил на обещанные «расспросы и рассказы» у меня уж точно не осталось.
Утром папа накормил нас потрясающим омлетом с помидорами, зеленью и сыром. Покатал желваки, глядя на печать Хозяйки Храма-под-Рекой на моей груди, коротко и отрывисто кивнул. И умчался на работу, пообещав в телефонную трубку: если не увидит на площадке бетон, утопит кого-то в Фонтанке. Да. Угу. В таком случае по частям и утопит!
Мама хмыкнула, захлопнула за ним дверь. Повернулась ко мне:
— Ну что же, мой юный друг! И вновь нас ждут великие дела!
Сердце тревожно и предвкушающе дрогнуло. Я торопливо ухватила с тарелки ещё ватрушку.
* * *
Первым из обещанных великих свершений оказалась перестановка мебели. Я как-то по умолчанию думала, что для этого потребуется помощь папы, всё-таки его габариты в подобных вопросах незаменимы. Но хрупкая да звонкая Айли на моё удивление лишь хмыкнула. Взмахнула искусно расшитым рукавом рядом со шкафом — массивным таким, тяжёлым, заставленным книгами. И тот просто исчез. В рукаве. Вместе со всем содержимым.
Я молча захлопнула рот. Сказка продолжается, что уж там.
Мама тем же небрежным движением прибрала мою кровать, гардероб, школьный стол, полки с учебниками. За вышивальным станком пришлось лезть на антресоль — после того, как Галчонок номер один освоил ползание, оставлять рукоделие в поле его зрения сделалось решительно невозможно.
Когда детскую очистили от следов моего пребывания, в ней стало просторно и как-то неуютно. Пугающе. Будто меня стирали из жизни братьев, вообще из этой семьи. Забирали куда-то…
— Ну что, идём наверх? — тряхнула кудрями мама.
Забирали на второй этаж, ага.
Мы решительно проследовали в папин кабинет, на второй ярус, в библиотеку. И да, тяжёлая дверь из морёного дуба оказалась на месте. Распахнулась от одного лишь моего прикосновения, открывая пустое, наполненное воздухом и светом пространство.
Моя комната. Комнаты. Целая анфилада. Только моя!
Мама вышла на середину зала, придирчиво огляделась. Сияющий паркет, обои из кремового шёлка с рельефным узором, лепнина на потолке.
— Здесь будет кабинет и приёмная, — постановила она, — Тут сможешь учиться, читать, отрабатывать пройденное. Ток энергии закольцован, давление не будет ощущаться столь остро, вложенные в предметы зачарования будут работать чуть дольше. Пожелания по рисунку паркета, оттенку обоев? Освещению? Занавескам?
— Пол и стены мне и так очень нравятся! Свободно и строго. Для света — люстру? Мы можем поискать в магазинах подходящую, я видела такие, с плафонами в форме цветов. А занавески… синие?
Как выяснилось, раскопки в магазинах нам не грозили. Мама достала всё из того же рукава зеркало на тяжёлой подставке. Почти в полный мой рост в высоту, и столько же в ширину. Массивная бронзовая рама испещрена рунным узором.
Айли поставила меня перед собственным отражением и приказала представить ту люстру, которую я хотела бы видеть именно в этой комнате. Я скептически наморщила нос, но нарисовала в воображении некий светильник. Расплывчатого, обобщённо-музейного типа.
И тут мама вдруг протянула руку в зеркало и достала из него ту самую, воображаемую люстру! Антикварного вида чудовище полтора метра в обхвате, из позолоченной бронзы. С висюльками.
Я поначалу совсем обалдела. А затем поспешно замахала руками: нет, этот ужас барочный — не то! Я схалтурила, плохо представила, всё должно выглядеть вовсе не так!
— Ну же, Ольха моя! — осуждающе сказала мама, засовывая разлапистое чудище обратно в стекло. — Будь внимательней. Артефакт работает от силы чарующего, и здесь, в тяжёлом мире, жрёт её особенно жадно. На сотню переделок нас с тобой просто не хватит.
— Но что это? — я никак не могла поверить своим глазам и по-идиотски тыкала пальцем в обычную, с виду, поверхность. — Как такое вообще возможно?
— Зеркало Ауда. Его ещё называют зеркалом богатств. Довольно редкая и дорогая игрушка, чья репутация, я считаю, сильно раздута.