— Мама, — осторожно начала я. — Та девушка, что похитила Петю. Ива. Её… От неё ты тоже должна охранять?
— М-м-м, — невнятно протянула мама. Бросила на меня нечитаемый взгляд. — Вот как раз с Ивой будет непросто.
И замолчала.
— Мама?..
— Ну, смотри, — вздохнула она. — Если я правильно поняла, то официальное имя «Ивы» — Божена Белославовна. Владич из Белой ветви. Младшая сестра твоего отца. И с ней всё сложно.
Вот такого я точно не ожидала. Недоумённо моргнула.
— Моя тётя?
— Или чтимый дух-покровитель. Тут не до конца ясно. Княжна Божена погибла около пятидесяти лет назад, в разгар Пылающих небес. Проблема в том, что по официальной версии, которая вошла во все летописи, она утонула. Для пробуждённой, знающей свою силу ведьмы из Владичей это технически невозможно. Что случилось на самом деле, не знает никто. Во время штурма Белого острова детей из города пытались вывести под водой. Борейцы сжигали дома и камни, иссушали воздух, заставляли гавань кипеть, точно вулканический гейзер. Было очень много смертей. Хаос, чудовищные колебания силы, выплески нави — мы можем только гадать, что там творилось. Тело Божены так и не нашли, но кого-то, похожего на неё, видели в свите Хозяина Хладных Вод.
Айли замолчала, сосредоточенно хмурясь. Когда заговорила вновь, голос был твёрд, а тон — очень ровен:
— Твой отец всегда говорил, что младшая сестра его не погибла. Повторял, что Божена не сгинула, она под защитой великого предка, у подножия Его престола, служит верно и с честью, хранит семейное имя. Борис так часто это твердил, что, кажется, сам поверил.
Мама посмотрела с кривой, какой-то незнакомой усмешкой. Поправила упавшую мне на лицо прядь, повела по линии бровей тонкими, расписанными рунным узором пальцами.
Аромат горьких трав и костра казался невыносимым.
— А потом трагически потерянная сестра, чьё имя превозносили, но не желали оплакать, вдруг объявилась. Предъявила права на его старшего сына. И не возразишь, и стражей грани не позовёшь: чисто внутрисемейное дело. Ветвь угасла, а Божена — в статусе тетушки или покровителя-предка, не важно — способствует возрождению рода. Представить наследника при дворе Великого Змия — редкий шанс и великая честь. Практически гарантирует, что в своё время Первуну тоже предложат инициацию. Ну а ты вообще сама в тот колодец прыгнула, своей собственной волей. Поэтому я не смогла тогда и в будущем не смогу защитить тебя от этой свихнувшейся мавки. Я даже протест подать не имею права. Моё дитя выжило и обрело предначертанную ей с рождения силу. О чём тут протестовать?
Айли резко, в непритворном гневе шлёпнула по подушке ладонью. Полыхнуло. Под высоким потолком прокатились эхом в ответ раскаты настоящего грома.
— Да эта курица бледная все планы мне сорвала! Твоя инициация вовсе не так должна была проходить — и уж точно не должна была оказаться настолько опасной! Я договорилась уже обо всём, покровитель Белой ветви согласился принять дочь Бориса. В чертоги его я сама бы тебя провела, присмотрела бы, чтоб всё нормально прошло. Правильно, вовремя, ровно, без всяких там… хищных Халл, и ледяных штормов, и прочих неучтённых эффектов! Потом представила бы тебя Владиводу — в родовом храме, в назначенный час, всё, как подобает!
Я сидела, несколько оглушённая этим взрывом негаданных откровений — не говоря уж о сопровождавшем их рокочущем грохоте. Вычленила, как мне показалось, наиболее важное:
— Мама, — прошептала, — мам, ты планировала, что силу я обрету? Ты что-то для этого делала?
— Ну конечно, — она глянула так, будто вопрос мой нелеп был до полной абсурдности. — Ольха, начиная с рождения, всё, что можно было сделать для сохранения твоей энергетики, выполнялось мной неуклонно. Ритуалы, поддержка целительных техник, питание и защита угнетённых слоёв — всё было сделано. Когда близиться стало время первой инициации, я врата в чертоги уважаемых предков малое что не штурмом брала. А уж как служебное-то положение в личных целях использовала — тут и вовсе саги надо слагать. Высокий, высокий эпос!
— Мам…
— Такого варианта, чтоб забыли о тебе и не обратили внимания, просто не было. Разумеется, моя дочь обрела уготовленную судьбой и предками силу. Как могло случиться иначе?
Никак. При таких вводных варианта «тихо и мирно провести всю жизнь, так и не услышав о магии», не просматривалось совершенно.
Я молчала, пытаясь собрать из осколков понимание реальности и своего в ней места. Айли медленно и осторожно поднялась с кровати. Посмотрела на меня через плечо, сверху вниз. Светлые кудри в солнечных лучах вспыхнули золотым нимбом.
— Мама, — тихо и очень серьёзно сказала я, взвешивая каждое слово. — Я не хочу больше возвращаться в твой волшебный мир. Я останусь здесь. Мне и дома неплохо.
Замерла, ожидая нового взрыва.
— Ох, душа моя, — улыбнулась вдруг Айли из Чёрного камня, и улыбка эта была светлой и ясной. — Ты не сможешь позабыть свою силу. И жить без неё не сможешь. Поверь, я пыталась.
Я упрямо подняла подбородок. Но мама всё с той же улыбкой покачала головой и сказала:
— Пойдём. Твой отец приготовил нам завтрак.
Так, стоп. Завтрак?
Все высокие мысли тут же вылетели из моей головы, а живот отозвался оглушительной трелью.
Глава 17
Спускаясь со второго яруса, я невольно водила в воздухе носом, следуя зову божественных ароматов. Да, на кухне определённо готовился фирменный завтрак Бориса Белова: протеин, протеин, ещё больше питательного и вкусного протеина. Обжарить, залить яичной болтушкой, посыпать тёртым сыром, сдобрить пряностями. На стол подавать горячим, с пылу да с жару.
На кухню я буквально влетела! И резко затормозила у самого входа. Папа нерушимой горой стоял у плиты, помешивая что-то деревянной лопаткой. А вот за накрытым столом сидел гость. Незнакомый, впечатляющий, красивущий — и, в свете белого дня, заметно прозрачный.
Воина, что в подземных чертогах заслонил меня своим телом от молний, я узнала с первого взгляда. Точнее, узнала его доспехи: тяжёлая чешуйчатая броня, что закрывала торс, руки и плечи. Шлем сидящий за нашим столом незнакомец воспитанно снял, а вместе с ним и кольчужную маску с широким воротником. Под завесой стали скрывался молодой мужчина со смуглой, обветренной кожей и выразительным тёмно-карим взглядом. Коричневые волосы его были коротко острижены, но всё равно чуть-чуть вились. Правильное лицо, классический римский профиль, чётко обрисованные губы. Я и близко не была специалистом,