Но уходить из Китежа было слишком опасно – человеческая Великая война была слишком близко, а после нее от привычного мира почти ничего и не осталось. И лешие выживали, все теснее ассимилируясь с магами. Многие нашли применение среди мажьего общества – милиция приняла отряды с луками на стены города. Стрелять в своих людей, которые захотят уйти. Госпитали и университет приняли лиственных братьев и сестер в качестве младшего персонала. Единицы прошли через все системы обучения волшебников и добились более высоких должностей. Но для всех леших в Китеже места не было. Они оказались за бортом мажьей системы, и выживали как могли. Человекоподобные тела тоже нужно чем-то кормить, тем более при таком длительном пребывании в них. Кровь волшебников могла бы стать хорошим подспорьем, но нападения на господ города карались со всей жестокостью – страдал не только убийца, но и все лешие.
Но чем больше запретов, тем шире черный рынок, на котором всегда был спрос на «лесовичек» – Лилит ненавидела это людское слово всей душой. Торговать внешностью, кровью, телом было довольно просто. В эти сети угодила еще предшественница последней Лиственницы. Возвращаясь со смены, она попалась магу-Кузару. Сражалась, как в последний раз. Но что может ловкое тело против могущественного волшебника? Смертельно раненная добралась до рекреации, ее тело едва успели приживить к ростку. И последняя из рода Лиственницы просто переняла эстафету порочного круга. Было бы проще, если бы она не знала другой жизни, если бы знала, что можно жить только так. Но принимая истинный облик, Лилит каждый раз видела сны о своих прошлых жизнях. В них она водила хороводы с братьями и сестрами. ловила нежный свет луны и слушала пение птиц.
Но чаще ее ждала Арена, а после нее маленькая темная коморка недалеко от клуба, в которую даже лунный свет не попадал. Минимум мебели, минимум пищи, вдоволь настойки горького корня, а если повезет договориться с вампирами, еще и пара крошек кристалльной пыли. Забыться. Не помнить. Не вспоминать. А потом снова идти в хозяевам-магам. Улыбаться Темным хозяевам Китежа, подавать им напитки, ублажать в постели, выходить на Арену, если закажут и туда. И снова квартирка, горький корень, порошок. И ждать, только ждать своих суток в рекреации.
Порочный круг разорвать уже невозможно. Ветви давно опустились, сил на борьбу не осталось. Пробовала разок: лет десять назад Вече собрало всех леших в резервацию. Пыталось подчинить и сломать окончательно, погубить еще быстрее. Мало земли, много работы – лешие гибли десятками каждый день. Тогда взбунтовались, казалось, что победили.
Вместо трех дней в истинной форме им оставили лишь один на неделю, и в эти сладкие часы уже не могли общаться с братьями и сестрами на родном языке – маги перерубили их корни связи неизвестным доселе волшебством.
И теперь Лилит понимала: удел леших – доживание
Для нее не осталось ничего, кроме песка на арене, настойки горького корня и суток сна в глухом Китежском парке в истинной форме. Истощение, апатия и безнадежность уже давно не покидали ее.
Иголки Лиственницы с жадностью впитывали последние крохи осеннего солнца, по сухой коре медленно катилась маленькая капелька янтарной смолы. Пора возвращаться к Лилит.
Вернувшись из рекреации поздним вечером обратно в клуб, Лилит безразличным взглядом окинула еще пустые столы и засыпанную свежим песком арену. Ни следов крови, ни красного порошка, ни мерзких магов. Так и придушила бы их всех своими мощными ветвями. Ха! Придушить! Куда там! До следующего перевоплощения бы дожить.
В раздевалке встретила сестру – Сосенку. Та крепко обняла ее, и какое-то время они просто молча стояли, крепко прижавшись друг к другу. Еще живые, уже не могучие и никакие не владыки.
У меня наконец саженец взошел, – облегченно вздохнув, наконец-то сказала подруга.
Лилит кивнула, тут не нужно было ничего отвечать. Значит, в случае боя на смерть можно сберечь сердцевину и сохранить род, подселив к ней росток. Ни одного ростка у Лилит не всходило, и она втайне радовалась этому. Пусть лучше ее гибель прекратит мучения рода.
После ранения Лилит чувствовала себя еще ослабленной: два дня – ничто для полного восстановления. Но кто же даст набраться сил столь опасному существу.
По давней договоренности с девчонками, Лилит сегодня рассчитывала на наименее откровенную форму и надеялась только побегать с грязными подносами между гостями. Вызывали на арену обычно девочек со стоек, на которые отправляли только успевших набраться сил леших.
И все начиналось хорошо. Она сновала между магами, пускавшими слюни на сестер на стойках или на арене, пока один из них не указал администратору на бледную фигуру Лилит.
«Черт тебя побери, выродок!» – Лилит буравила его взглядом. – «Почему ты решил выбрать именно меня? Вы же леших даже по лицам особо не отличаете».
Тяжело вздохнув, Лилит отставила поднос с грязными стаканами и, расправив плечи и гордо подняв голову, походкой хищницы отправилась к арене. Представление началось. Кого ей приготовили?
На песке стояла сестра-Сосенка. Аллэя. Она была бледна и явно встревожена. Быстрым незаметным движением вскинула руку в условном жесте – Лилит побледнела следом. Бой оплатили до смерти.
Аллэя из рода Сосны решительно кивнула.
Нет-нет-нет, сестра! Ты не должна умирать!
Но лицо подруги было сурово и решительно, она была готова.
В руках по легкой сабле, глаза Аллэи цвета иголок столетней сосны пристально смотрят прямо в душу.
Убивать и умирать на потеху публике – все что осталось разрозненному племени.
Лилит затылком чувствовала недовольный взгляд распорядителя на арене. Еще немного промедлить и впаяют штраф. Пора начинать.
Привычно накинула на лицо маску хищницы, перехватила рукоять сабли поудобнее и пошла в атаку. Пусть этот последний бой Сосенки будет красивым, как и ее сильные ветви, покрытые темно-зелеными с голубоватым оттенком иголками.
Легкий выпад, чтобы прощупать противника, обманка, удар, удар. Подруга, конечно, отвечает эффектной серией атак. Сабля в ее руке с гулом разрезает воздух, Лилит легко и привычно ставит защиты и наносит новые удары. Рубка на двух саблях это даже не драка, не мажье фехтование, это песня двух клинков, танец, искусство.
Как два стройных молоденьких деревца они танцевали под свист клинков, кружились на песке под жадными взглядами магов. Рука водила саблей сама, движение шло по инерции – хищной птицей с небес наносила